Чтение онлайн

— Держалась, надо же. И такой концерт разыграть… Ради этих ничего не значащих слов? Ты что, за идиота меня принимаешь?

Алекс начинал шипеть — верный признак того, что выходит из себя.

— Я заставлю тебя говорить, — он направился к выходу из зала.

Я поплелась за ним, однако, Томас меня не пустил. Они опять решили меня наказать болью. Телохранитель Алекса вышел и закрыл дверь. Я замерла в ожидании наказания, но боли не было. И тут до меня дошло, что говорила Гера Вард. Конечно! Она уже универсальный уничтожитель любой магии. А еще она попросила себя не выдавать. Я закричала и с грохотом рухнула на пол. Незачем им знать, что боли больше нет.

Я лежала на полу и рассматривала зал. Он был прекрасен. Паркет выложен в форме карты королевства, на которую были нанесены все крупные города и замки. Четырнадцать колонн подпирали потолок в виде звездного неба. Колонну возводили, когда на престол всходил новый монарх, поэтому они стояли по кругу, не претендуя на завершенность композиции. Поверху зала шли балкончики, отделанные белым мрамором. В сочетании с небом они напоминали облака.

— Эй, леди! — позвал меня знакомый тонкий голосок.

Я вскочила, испугавшись, что мое притворство раскрыто.

— Не бойтесь, я никому не скажу, — с балкона на меня пялилась все та же девушка, которая кормила меня булочкой в коридоре.

— Привет! — как можно веселее произнесла я. — Тебя как зовут?

— Тита! — откликнулась она.

— Ты снова пришла меня кормить?

— Да, я тут вам бутербродов принесла. Меня просила присмотреть за вами одна красивая леди.

— Спасибо тебе, — я была рада хоть с кем-то поговорить, — а как ты спустишься?

— Никак, вход в зал есть только здесь. А лестницы вниз изначально не предусмотрено. Балконы только для зрителей. Поэтому вы должны поймать.

Она свесилась и, стараясь попасть прямо мне в руки, скинула сверток. Там оказались куски мяса и хлеб.

— Очень вкусно, — благодарно взглянула я на девушку, утолив голод.

— Я не знаю, когда еще получится, — виновато посмотрела она на меня, — ладно, я побежала. Не дай Первородный, засекут еще здесь.

Тита исчезла, а я вновь расположилась на полу у двери. Алекса не было больше часа. Незаметно для себя я заснула, отчего прозевала момент прихода короля. Но он воспринял мой сонный вид совершенно нормально, видно подумал, что я опять провалялась без сознания.

— Ну так что, расскажешь мне о беседе с твоей милой летающей подружкой?

Я лихорадочно пыталась сообразить, что же ответить… Он уже готов был снова выйти из зала, как вдруг меня осенило:

— Алекс…

Он резко развернулся и прорычал:

— Мой господин! Ты меня имеешь право называть только так! Неужели трудно осознать, что я и являюсь твоим господином. Навсегда!

Я опустила голову. Эти слова давались так тяжело:

— Мой господин…

— Вот, уже лучше. Так что ты хотела мне сказать? — он подошел ко мне, приподнял за подбородок голову и уставился прямо в глаза.

— Гера Вард сказала, что они устроят мне побег во время дуэли, только они не знали, когда это будет, — выпалила я, стараясь не мигать и не дать и тени сомнения проскользнуть в моих глазах.

Алекс еще какое-то время смотрел, казалось, прямо в душу, потом отпустил подбородок и отошел:

— Хорошо… Я верю тебе.

Он вышел из зала, я — следом за ним. Теперь меня никто не останавливал. Он отвел меня в мою комнату.

— Отдыхай сегодня.

Я испуганно посмотрела на него. Он растолковал взгляд по — своему:

— Не бойся, боли сегодня не будет. Я — в соседней комнате.

После его ухода я повалилась на кровать. Итак, у меня есть время и надо что-то придумать. Я была зла на Рай Варда, я ненавидела Алекса, но смерти ни тому, ни другому не хотела. А то, что они поубивают друг друга, даже не сомневалась.

Я расстегнула ошейник и сняла его. Мир будто приобрел резкость. Значит, мою магию ошейник еще блокирует. Скорее всего, металл антимагический. Но вот то, что я могу его снять — это хорошо. Я подошла к окну. Насколько хватало глаз, простиралось сожженное ущелье. Но сквозь прутья решетки я смогу протянуть руку. Гера Вард должна ее заметить, а решетка для драконицы — сущие пустяки. Значит, я могу стать свободной уже сегодня ночью.

Меня такой вариант устраивал бы, если бы Рай Вард не вызвал на дуэль Алекса. Я понимала, что дракон просто не мог по — другому. Это дело чести. Его оскорбили в присутствии его же подданных, пусть и будущих. Такие вещи не прощаются.

Значит, нужно искать другой выход. И я уже знала какой. Алекс явно не в себе. Не знаю, что там у него с аурой, но его стремление найти меня и отомстить больше походило на паранойю. Это болезнь и ее надо лечить. А кто у нас лучший лекарь душевных недугов?

Оставалось решить, как попасть в комнату Алекса и заставить его выслушать меня. Вот тут мне в голову ничего не приходило. Дверь моей комнаты была не заперта. Да и зачем вешать замки, если я и так дальше пятнадцати шагов не уйду. Это хорошо. Но как зайти к нему? Разве что, сдаться на милость победителя. Он же предлагал заработать послабление режима, значит, предусматривал такой вариант.

И еще песня… Какой она должна быть? В голову что-то ничего не приходило. Хотя я уже заметила закономерность: слова и музыка возникали сами, когда я ставила задачу. Осталось надеяться, что и в этом случае все пойдет хорошо.

Честно говоря, свои шансы на успешный исход дела я оценивала как один к девяноста девяти. Но это был единственный вариант, если я хотела избежать завтрашней трагедии.

И еще оставался вопрос, который также требовал осмысления. Если все-таки ничего не получится? Я ставила на кон все. Чтобы спеть, мне необходимо было снять ошейник. Этим я бы выдала себя, а другого шанса сбежать уже могло и не быть. Значит, нужно предполагать лучшее, но готовиться к худшему. Если ничего не получится, я убью себя. Боли мне уже хватило. Мой организм мог просто большего ее количества не выдержать, а Томас так ярко описал мне меня пускающей слюни, что выбора не было.

В шкафу висело предостаточно различных нарядов. Я выбрала неброское простое, но оттого элегантное платье, уложила волосы, застегнула вновь ошейник и начала ждать, когда совсем стемнеет. Почему-то мне казалось, что ночью провернуть все задуманное будет проще.

Дверь открылась сразу же, едва я постучала. На пороге стоял Алекс в расстегнутой и выпущенной поверх брюк рубашке. Удивление на его лице сменилось презрительной улыбкой: