Чтение онлайн

Красная площадь Тулузы

Французский космический корабль «Гермес» так и не полетел в космос.

Неугомонный А. Лабарт – заместитель директора проекта с французской стороны.

Институт космических исследований (ИКИ) служил нам временным прибежищем. На ступеньках ИКИ слева направо: Т. Табакова, П. Пикар, А. Лабарт, Вс Иванов, А. Успенский, П. Обри.

В ИКИ поступала французская аппаратура. Блоки «Эры» были рекордными по массе и габаритам.

Изящная конструкция «Амадеус» разворачивалась в станции.

В эксперименте «Образцы» изучалось воздействие на материалы внешней космической среды.

Главной интригой проекта стала конструкция «Эры», распахивающаяся в открытом космосе. На Земле «Эра» раскрывалась без проблем.

В бассейне гидроневесомости отрабатывались действия на внешней оболочке станции.

Самые веские доказательства в «деле Ариан»: «Буран» и ракета-носитель «Энергия».

В КИСе Научно-производственного объединения «Энергия»

У Франции – своя космическая история.

Временная невесомость. Раскрытие «Эры» в аэробусе «А-300».

Триумфальная арка – символ военных успехов Франции.

Станция метро «Сталинград».

Замок Консьержери.

Крепёжная платформа была опорой раскрывающейся конструкции в открытом космосе.

На морских испытаниях отрабатывалась посадка на воду.

«Дедушка» Кретьен. Командир сказал: «Когда полетит французский космонавт, ты будешь дедушкой». Первый космонавт Франции Жан-Лу Кретьен с Генеральным директором КНЕС Жан-Мари Лютоном.

Идут завершающие испытания. Сегодня тренируется второй экипаж: Тонини и Серебров в воде «выходят в открытый космос», а Викторенко сидит за стеклом бассейна – «внутри станции». Операции на выходе состоят из цепочки отдельных работ, и все сложны, на каждом этапе собственные трудности. Мишель не смог зафиксироваться в якоре, наведение телекамеры на конструкцию требует много времени. При разборе тренировки Саша Серебров подтвердил наше прежнее требование, которое игнорировали французы, – замену ручек на корпусе раскрывающейся конструкции. «Это все равно, – сказал он, – как наливать воду из кувшина, держась за две ручки сразу». Этим самым он пролил нам бальзам на душу: мы правы. Впрочем, от этого не легче.

Приезжают коллеги. Иду на встречу с тяжёлым чувством: какая-то мера доверия утеряна, и дебаты вокруг несущественного действуют удручающе, хотя в действительности, учит жизнь, пустяков нет. Все дело во времени и степени информации.

Сегодня французские специалисты приезжают в бассейн и будут участвовать в испытаниях.

В Сеуле в эти дни начались олимпийские игры. Мы видели по телевизору: в параде наций участвовало 160 стран. Мифологическое дерево на стадионе символизировало небо и землю, а позже оказалось местом, где был зажжен олимпийский огонь, привезенный сюда из Греции. У нас – своё мифологическое дерево, которое распустится в космосе.

И вот сама встреча. Расползаются дымом недоумение и противоречия. Но сведения не очень приятные. Решением директората закончив эксперимент, французы не будут обрабатывать его результаты. Пропали модели, подходы и расчеты Мерсье. Пока не ясно, чем станет заниматься Пьер Пикар? Обри – руководитель эксперимента с французской стороны, он как бы продюсер, и это его заботит. Мы словно грубой ногой динозавра ступили в налаженный кнессовский муравейник и мимоходом развалили его.

А жизнь катилась по своим дорожкам. Шапп, руководивший внешними проектами, вместе с семьей уехал в США. Наверное, будет присутствовать на первом после почти трехлетнего перерыва старте многоразового корабля «Дискавери», что заканчивает предстартовую подготовку к полёту.

Идут обычные испытания в бассейне. Работы время от времени прерываются, чтобы французские кинематографисты и телевизионщики могли отснять подводную тренировку.

Тонини за обедом с восторгом рассказывал о новом модуле, который дополнит станцию «Мир». Прогнозы специалистов несколько пессимистичны: Главкосмос, по словам французов, позволит дальше работы только на коммерческой основе, а в КНЕСе мало денег отпускается на финансирование исследовательских программ. И за столом начался спор: что важней? Эффект технический или политический резонанс совместных работ?

Не технические эксперименты стали, по словам французов, основными. Медицинские эксперименты поставлены во главу угла. В угоду им при неудаче выхода в открытый космос отменяется повторный выход, сокращено почти вдвое время, отведенное на эксперимент «Амадеус». Идёт детальное обсуждение программы полета. Дело осложняется и тем, что при полете француза произойдёт смена вахты в космосе, и нужно время, чтобы передать дела. К тому же продолжительность полёта сократилась, и не по нашей вине. Интересы высшей политики, приуроченные встречи глав государств диктуют нам время старта, а финиш – посадка, увы, неизбежна в намеченные дни. Неумолимые требования баллистики диктуют нам окна спуска.

Кретьен и Тонини – первые ласточки пилотируемой программы Франции. Понятно, что полёты «Гермеса» потребуют создания национальной космической медицины. И если бы только французам разрешить, они бы непременно отправили в космос и своего врача, коллегу летающего ныне Валерия Полякова. Французские врачи всегда славились дерзостью исследователей, вспомним А. Бомбарда, оказавшегося с океаном один на один по своей воле. Как раз в эти дни газеты печатали планы другого Жана-Луи. Французский врач Жан-Луи Этьен в 1986 году первым в истории совершил одиночный переход от канадских берегов к Северному полюсу. В следующем году он в компании русского, американца, англичанина, китайца и японца собирается пройти от Западной Антарктики до Южного полюса. Переход в период сильных ветров, морозов, до минус шестидесяти, должен занять семь месяцев.