С*****й город Шил
Шрифт:
Мужчина молча подошёл к раковине и, глядя на Кирилла через зеркало, принялся мыть руки. Кириллу же ничего не оставалось, кроме как войти в его кабинку. Он сел на унитаз и дождался того момента, когда шум воды в раковине затихнул. Дверца туалета захлопнулась.
Кирилл вышел, прислушался и с настороженностью посмотрел на дверь. Доносился лишь шум людей в вестибюле.
Он вскинул имплантированную руку и что есть сил ударил по зеркалу над раковиной. Раздался гулкий звон, и по зеркальной поверхности раскинулась паутина сверкающих трещин. Левая половина зеркала, рассыпавшись на обломки, ударилась в раковины и на пол, а правая каким-то чудом удержалась в раме.
Кирилл слушал звон бьющегося стекла, сощурившись и стиснув зубы. Когда вакханалия звуков наконец закончилась, он подобрал в раковине продолговатый осколок и сунул его в правый рукав куртки.
«Реагировать нужно будет быстро. Чтобы никто не понял, что произошло». Он тут же вспомнил про свои нейроимпланты. Самое время их опробовать.
Сжимая металлической ладонью осколок зеркала, Кирилл закатил рукав куртки на правой руке и ввёл на панели управления код «5302». В меню отыскал пункт «Управление имплантатами». Что там упоминал Сакамото? Миндалина и адреналин? Он отыскал строчку «Стимуляция миндалевидного тела» и неуверенно её коснулся. На экране вспыхнул таймер, отсчитывающий десять минут – судя по всему, предельная норма разовой стимуляции. Сложно описать то, что произошло дальше. Время текло с такой же скоростью, как и обычно, но концентрация на вещах и действиях окружающего мира выросла до такой степени, что даже движения собственной руки будто бы разбивались на кадры.
Далее Кирилл отыскал управление инъектором и, как оказалось, в списке доступных препаратов были весьма занимательные пункты, вроде морфина или трамадола. В этом сейчас не было необходимости, и Кирилл нашёл кнопку инъекции адреналина.
Он почувствовал, как сердце в груди начало набирать обороты, выстукивая барабанный марш. По телу пробежала дрожь. Дыхание участилось, а мир до кучи приобрёл ещё и какую-то резкость.
Кирилл разом выдохнул весь воздух из лёгких, вновь спрятал осколок зеркала в рукав и двинулся прочь из туалета. Пока он пересекал вестибюль, казалось, прошла вечность. А когда поднимался в лифте на четвёртый этаж – и того больше.
Двери лифта начали открываться. Каждая доля секунды их движения казалась Кириллу пятью целыми. Он уже держал наготове то самое зеркальце и, завидев в узкой щели между отворяющимися дверьми камеру наблюдения, направил на неё солнечный зайчик. Красная лампочка, свидетельствующая о её работе, тут же заморгала – неполадки с доступом к сети. «Не вешайте зеркала в зонах Li-Fi!». Ничего, сейчас он направит сетевые лучи в пространство других ламп, и эта камера вновь заработает. Главное – выбраться из-под зоны её обзора прежде, чем это случится.
Когда двери наконец открылись, Кирилл вышел наружу, держа осколок зеркала на уровне бедра. Он потряхивал его и следил за тем, чтобы зайчик оставался на фотодетекторе камеры. Сердце по-прежнему колотилось.
Он окинул взглядом длинный прямой коридор, и не увидел никого, кроме двух людей – мужчины и женщины, – сидящих вдали на креслах, под стеной одной из палат. К счастью, их взгляды были прикованы к смартфонам, и они не обратили никакого внимания на прибывшего человека. Нечётные номера палат шли на увеличение совсем в другую сторону, а значит, даже если они и посмотрят, то увидят лишь его спину.
Кирилл обрадовался такой удаче, но выдавить из себя улыбку не смог – напряжение не спадало, а самое опасное всё ещё ждало впереди. Он заметил ещё одну камеру, которая словно одинокий страж нависала в конце коридора и косо смотрела из своего уголка на правую стену, где раскинулись двери с номерами нечётных палат.
Прижавшись левым плечом к противоположной стене – тем самым попав в слепую зону, – Кирилл двинулся вперёд. Остановился он уже напротив заветной двери с номером «413». Вновь поймав осколком зеркала световое пятно, он направил его на вторую камеру. Поток посторонних лучей, как и полагается, вызвал сбой в её работе, и передача видеосообщения приостановилась.
Удерживая зайчик на камере, Кирилл перебрался на другую сторону коридора и плечом открыл дверь в палату.
Он ввалился внутрь и не заметил никого, кроме Элиота. Юноша лежал на больничной койке в бессознательном состоянии. Над койкой высилась стойка с капельницей. По отходившей от неё длинной трубке струился какой-то бесцветный препарат. Глаза под веками Элиота судорожно метались, будто бы он вот-вот придёт в себя, в то время как грудь со спокойствием вздымалась вверх и вниз.
Кирилл бросил обломок зеркала на край кровати, к ногам Элиота. Прошёл вперёд и обшарил одну из прикроватных тумбочек. Внутри ничего не было. Обогнув кровать, он подошёл к другой; сверху на ней стояла пластиковая бутылка питьевой воды. Дверца поддалась с режущим душу скрипом, и оказалось, что эта тумба тоже пуста.
«Если смартфон ещё у жирдяя, то куда же он подевался? Мистер Сакамото сказал…». Он повернул голову и сквозь матовое стекло в двери увидел какой-то тёмный силуэт. Силуэт намеревался войти в палату, не иначе.
Тонкое восприятие времени позволило Кириллу сориентироваться, и он молнией метнулся к дверям. При этом постарался, чтобы его шаги звучали как можно тише, словно он бежит по наслоению ваты.
Став сбоку от дверного проёма, Кирилл уткнулся спиной в стену и приготовился…
В палату вошёл человек. Толстый. Рыжий. На мгновение он застыл на месте, оглядываясь по сторонам. Наверное, тоже увидел движение за стеклом. Толстяк насторожился и подался вперёд. Его внимание привлёк осколок зеркала, выделяющийся на белом полотне одеяла, под которым лежал его друг.
Дверь за спиной толстяка потянулась обратно в проём. Вскинув руки, Кирилл сделал несколько кошачьих шагов по направлению к вошедшему. Внезапно толстяк начал медленно поворачивать голову.
Кирилл захлопнул дверь ударом пятки и одним рывком подскочил вплотную к спине толстяка. Сомкнув руки на его шее, он передавил сонную артерию.
Друг Элиота кряхтел и брыкался, пытаясь ударить Кирилла локтями, но из-за объёмистой шеи и крепкого хвата, увидеть обидчика он так и не смог. Через пятнадцать секунд его тело обмякло, а ещё через десять – он потерял сознание.
Кирилл выругался и склонился над ним, обшаривая карманы. Дыхание толстяка было громким и тяжелым, с уголка рта потянулась струйка слюны.
Конец ознакомительного фрагмента.