Чтение онлайн

То же и по картофелю. Здесь нужно поставить дело так, чтобы каждый знал, что нужно сделать, чтобы поднять урожайность. Ведь если даже говорить с точки зрения простого хозяйственного расчета, то лучше занимать поменьше земли, но побольше с нее собирать, потому что если слишком разбрасываться, то нехватит сил для обработки. У нас есть все возможности для того, чтобы реально поставить и выполнить задачу повышения урожайности. Конечно, эту задачу надо ставить отдельно для каждого района, подходить к каждому району, как выражаются, диференцированно, а районам необходимо те задания, которые они получили, безусловно выполнять. Разумеется, это требует самой напряженной, большевистской мобилизации сил и средств.

К сожалению, наша повседневная практика и руководство оставляют еще желать много лучшего: иной раз план или задание примут, а делом его не подкрепят. Происходит это в значительной степени потому, что у целого ряда наших работников и здесь, в области, и у вас, в районах, существует глубоко вредное для нашей работы настроение, которое можно назвать настроением самоуспокоенности. Происходит это, видно, потому, что еще вчера мы были в жестких исторических тисках, метала нас борьба из стороны в сторону, переживали мы величайшие испытания; эти тиски мы разбили, врагов, которые нам в свое время угрожали, разгромили и вышли победоносно на широкую социалистическую дорогу. И вот от этих наших успехов многим кажется, что теперь все уже обеспечено, что беспокоиться больше нечего, а между тем эта самоуспокоенность иной раз обходится нам очень дорого.

Вы знаете по газетам, что Западная Сибирь, Челябинская область и Казахстан отстают в хлебосдаче и не сходят со страниц печати. Все это получилось в результате того, что люди там предались самоуспокоению. Мы имеем в текущем году исключительно хорошие урожаи в Западной Сибири и Казахстане, в Челябинской области, и мы их не можем убрать. Почему? Только потому, что тамошние работники, увидев прекрасный урожай, успокоились и решили, что раз хороший урожай налицо, то остальное все само приложится. И поэтому там упустили самое дорогое время, вместо того чтобы по-большевистски организовать уборку, обмолот, сдачу государству. А сейчас вследствие этого они уборки еще не кончили, хлебосдачу растянули и каждый день терпят потери.

Я привел этот пример к тому, чтобы показать вам, как из-за самоуспокоенности можно даже при великолепных объективных условиях терпеть неудачи в решении задач, поставленных партией.

Такая самоуспокоенность становится бичом не только для выполнения хлебозаготовок, хлебоуборки, но и вообще для всей работы.

Я упомянул вам про восточные области, но ведь такие же настроения наблюдаются и у нас в Ленинградской области. У нас ряд районов не выполнил полностью хозяйственного договора на картофель, и иногда рассуждают так: чего нам тут особенно волноваться, ну, картошку не выполнили, так ведь завозим все равно из других областей, завезем еще каких-нибудь тысячу тонн. Такое настроение существует, в нем и находит свое проявление самоуспокоенность, которая проникает во все области нашей работы.

Я считаю это плохим симптомом, ибо самоуспокоенность — это не только благодарная почва для оппортунистического самотека, но и его прямое оправдание.

И в этой связи мне хочется еще раз вернуться к вопросу об МТС и об их политотделах. Вспомните прошлый год. Политотделы были самой свежей струей в деревне, которая оживляла и подталкивала работу и секретарей райкомов, и председателей райисполкомов, и директоров совхозов и МТС. А сейчас, как вы видите, положение изменилось.

Секретари райкомов не могут пожаловаться на то, что им политотделы причиняют беспокойство. А когда начальники политотделов теперь выступают на пленуме, они уже не говорят, что «встретили атмосферу неподвижности», «косности», что им приходится ее преодолевать, «преодолевать оппортунизм» и т. д. Они с этой трибуны больше стараются оправдать неудовлетворительную работу МТС ссылкой на другие органы.

На фоне самоуспокоения появляются и явления бытового разложения, излишеств, по которым сейчас так резко ударяет ЦК и наша партийная печать.

Возьмите хотя бы то, что было в Череповце, об этом писали в газетах. Там в мае весь актив «увлекся» настолько, что все перепились до полной потери своего достоинства. И череповецкий райком только в сентябре удосужился это дело разобрать. Я привел этот пример потому, что если самоуспокоение будет распускаться пышным цветком, то на его фоне могут и в другом месте вырасти такие же уродливые вещи, как в Череповце. Самоуспокоенность — злейший враг нашей работы.

Нужно, чтобы нам в повседневной практической работе всегда сопутствовала большевистская, честная, благородная, внутренняя тревога за дело партии.

ВСЮ ВНУТРИПАРТИЙНУЮ РАБОТУ НА БОЛЕЕ ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ

Если говорить о внутрипартийной работе, то и здесь налицо элементы самоуспокоенности.

Нет нужды подробно доказывать, что за последние годы наша партия, руководимая нашим мудрым вождем товарищем Сталиным, идейно выросла и окрепла в боях с оппортунизмом в процессе гигантской социалистической стройки.

Поднялась активность партийных масс, внутрипартийная демократия стала еще более глубокой, большевистская самокритика способствовала подъему на более высокий уровень всей практической работы партийных организаций. И тем не менее — нам всего этого недостаточно для успешного решения великих задач второй пятилетки.

Вот почему XVII партийный съезд постановил и требует от нас повышения качества идейно-политической работы по всему фронту. Я убежден, что одна из основных причин проявлений формализма не только в школьной учебе, но и во всей массовой воспитательной работе, заключается в том, что и в этой области работы дает себя в той или иной степени Знать самоуспокоенность. Марксистско-ленинская воспитательная работа, которой мы занимались на пленуме, — это не простое дело, это очень большой и сложный вопрос. Тут просто написать резолюцию и думать, что остальное приложится, — не выйдет. Вы все помните решения XVII партийного съезда и Центрального Комитета ВКП(б) о перестройке наших партийных органов. Об этих решениях мы потом много толковали, выносили ряд постановлений — посмотрим теперь в порядке самокритики, что нами сделано.

Мне кажется, что мы далеко еще не сделали всего. Надо сказать, что вопрос о марксистско-ленинском воспитании при перестройке нашей партийной организации должен был занять одно из главных мест в партийной работе. Что же у нас вышло? Мы аппарат формально упростили, но это упрощение и перестройка аппарата произошли больше формально, чем по существу. Мы, например, у себя, в городском комитете сделали по-новому, организовали институт ответственных инструкторов. В принципе это, конечно, гораздо лучше, чем бывшие отделы, но на практике этот институт еще далеко не работает так, как надо.

Происходит это потому, что бывшие отделы исчезли, а функции, которые эти отделы выполняли, еще не целиком выполняются нашими инструкторами. Мы знаем ряд областей работы, где наши инструктора занимаются исключительно технологией дела и меньше всего партийно-воспитательной работой. То же самое и в ряде отделов нашего областного комитета. Это дело надо решительно и самым резким образом повернуть.

Я имею в виду не только перестройку наших областной и городской партийных организаций. Мы за этот промежуток времени создали политотделы в МТС, на транспорте — железнодорожном и водном — выдвинули целый ряд парторганизаторов, утверждаемых в особом порядке. Все это направлено к тому, чтобы поднять на более высокий уровень внутрипартийную жизнь и внутрипартийную работу во всех звеньях нашей великой партии. Но дело это проводится в ряде случаев не так, как это записано в решениях партии. Я не хочу сказать, что в этом виноваты инструктора или парторганизаторы, — мы тут все вместе не совсем правильно поставили это дело.

Возьмем такой вопрос, как партийная дисциплина. На последнем съезде в новом уставе партии мы особо записали об этом. Между тем здесь мы имеем ряд серьезных недочетов и слабых мест, в отдельных первичных партийных организациях внимание к нашей внутрипартийной жизни не стоит подчас на должной высоте. Я приведу небольшую справку, чтобы вы поняли, о чем идет речь. Возьмите такой важнейший показатель, как изменения количества членов партии в нашей партийной городской организации. Возьмите завод «Электросила» — было на 1 января 1539, на 1 октября — 1319. На фабрике «Скороход» было 1731 человек, сейчас — 1579. Шинный завод — было 740 человек, сейчас — 598. Галошный завод — было 1654 человека, сейчас 1374. Завод «Русский дизель» — было 579 человек, сейчас — 518. Надо посмотреть, как обстоит дело на других заводах. Я не забываю ни мобилизаций, ни того, что мы исключаем из партии, не производя приема новых членов, и все-таки этими причинами уменьшения количественного состава в таком размере не объяснишь. Это явление говорит о том, что внутрипартийная воспитательная работа хромает. С другой стороны, из этого примера видно, что мы на эти вопросы обращаем подчас недостаточно внимания, не анализируем их, не изучаем так, как следовало бы изучать.