Чтение онлайн

20 октября, всего через три дня после опубликования «всемилостивейшего» манифеста, черная сотня с крупными купцами во главе, под руководством губернатора, с благословения архиерея, учиняет в Томске зверский погром: черносотенцы поджигают дом Управления железной дороги, где укрылись участники происходившего по соседству митинга. Около 300 человек сожжено, убито и изувечено. Жертв было бы еще больше, если бы боевая дружина во главе с Кировым не организовала вооруженный отпор черносотенным бандитам.

По требованию большевистски настроенных рабочих социал-демократический комитет шире развертывает организацию дружин. Черносотенцы и полиция трусливо поджимают хвосты и не отваживаются на новое выступление.

Декабрьское вооруженное восстание в Москве — высшая точка развития революции 1905 года. Героические рабочие дружины, слабо вооруженные и немногочисленные, но крепко поддерживаемые всем рабочим населением Красной Пресни и других рабочих окраин Москвы, в течение ряда дней держат в страхе царское правительство.

Но декабрьское восстание сломлено, реакция поднимает голову. По всей стране — аресты, разгром революционных организаций. По Сибирской магистрали, находившейся до того фактически в руках рабочих, движутся во главе карательных экспедиций царские генералы. Побитые японцами, они теперь показывают свою «воинскую доблесть», вешая и расстреливая безоружных рабочих. В Томске — также массовые аресты. Арестуют и Кирова накануне предполагавшегося его отъезда в Москву, куда организация направляла его за оборудованием для подпольной типографии. На квартире у Кирова жандармы нашли нелегальную литературу. Это было в январе 1906 года. Через несколько месяцев Киров добивается при содействии Томского комитета освобождения до суда под денежный залог.

Киров выходит из тюрьмы и снова немедленно принимается за революционную работу. По поручению комитета он вместе с другими товарищами организует большую нелегальную типографию. Под домом на Аполлинариевской улице, на окраине Томска, роют подвал, вход остроумно маскируют ящиком с землей, который передвигается на роликах. Работать исключительно трудно, — пришлось вынуть свыше 300 кубометров земли, по ночам вытаскивать землю на двор и тщательно ее разравнивать, чтобы не возбудить подозрения соседей. Непривычные к такой работе, товарищи стерли руки до крови, но работы ни на один день не прекращали.

Задание было выполнено в короткий срок (около полутора месяцев). Типографию уже готовились пустить в работу, как в дом, где помещалась типография, нагрянули жандармы. Великолепно замаскированной типографии они не обнаружили, но «ремонтных рабочих», в том числе и «уржумского мещанина Сергея Миронова Кострикова», арестовали. Это было в середине июля 1906 года. При аресте никаких доказательств «преступной деятельности» обнаружено не было, дело о нелегальной типографии жандармам создать не удалось. Товарищей Сергея Мироновича скоро освободили, а его после семимесячного заключения судили по старому «делу». Жандармерия сводила счеты с пролетарским революционером. 27 (14) февраля Киров был приговорен судом после уменьшения срока по несовершеннолетию (ему еще не было 21 года) на 1 год 4 месяца заключения в крепости. Победа реакции чувствовалась и в тюрьме. Тюремщики показывали свой нрав. Издан был закон, по которому телесные наказания вводились в тюрьмах даже для политических заключенных.

Киров готовится к побегу, но побег не удается. Два года (считая предварительное заключение) Киров проводит в томской тюрьме. Часты острые столкновения с тюремщиками. При малейших попытках протеста в тюрьму вводят солдат, начинается стрельба по окнам камер. Нередко среди заключенных оказываются раненые, а иногда и убитые. По ночам Кирову слышны прощальные крики смертников, которых уводят на казнь. Но Киров крепко держит себя в руках. Он готовится к будущей борьбе, не теряя даром ни одного дня. Он много читает, упорно, настойчиво работает над собой, помогает учиться товарищам по заключению, успешно ведет и в тюрьме борьбу с меньшевиками и эсерами.

Летом, 29 (16) июля, 1908 года заканчивается срок тюремного заключения Кирова. Он переезжает в Иркутск, так как в Томске его знает буквально каждый шпик и городовой. В Иркутске Сергей Миронович налаживает старые связи с рабочими, понемногу восстанавливает разгромленную организацию. Однако оставаться долго в Иркутске Кирову не пришлось: та самая, организованная Кировым, типография (в Томске на Аполлинариевской улице), которую, несмотря на все старания, не могли обнаружить жандармы в июле 1906 года, через три года — 7 апреля 1909 года — провалилась (в прямом, а не в переносном смысле этого слова). Когда начали раскапывать место происшедшего обвала, нашли типографское оборудование. Таким образом, жандармы все-таки нашли типографию, которую Киров устроил в Томске, и теперь изо всех сил разыскивали ее организатора, чтобы учинить над ним жестокую расправу.

Киров в мае 1909 года скрывается из Иркутска, уезжает на Северный Кавказ, в город Владикавказ (теперь Орджоникидзе).

Владикавказ был главным городом Терской области, местом пребывания наказного атамана Терского казачьего войска, соединявшего в своем лице высшую гражданскую и военную власть в области. При всем том это был довольно глухой провинциальный мещанско-чиновничий город с большим количеством военщины. На окраинах города, в слободах жил «мелкий люд»: наемные рабочие, мелкие кустари и ремесленники, мелкие торговцы и т. д. В слободах жило немало горцев, особенно осетин и ингушей.

Во Владикавказе было только два более или менее крупных промышленных предприятия: мастерские Владикавказской железной дороги и небольшой цинковый завод. В то, же время в городе был огромный кадетский корпус, где из сынков казацкого дворянства, а также горских феодалов царизм воспитывал надежные кадры архичерносотенного офицерства. Владикавказ был исстари одним из главных опорных пунктов колонизаторской политики царизма на Кавказе, осуществлявшейся правительством в союзе с горскими феодалами, кулаками и горским духовенством путем жестокого угнетения и прямого ограбления горских народных масс.

Социал-демократической организации во Владикавказе тогда не существовало: она была разгромлена полицией еще в 1906–1907 годах.

1908–1912 годы — годы черной реакции — были труднейшей порой для революционной работы. По приезде во Владикавказ Сергей Миронович приступает к восстановлению большевистской партийной организации, устанавливает связи с рабочими типографий, железнодорожных мастерских и т. д., ведет среди них пропагандистскую работу, устанавливает связи с отдельными приезжающими во Владикавказ товарищами, поддерживает отношения и помогает своими советами, указаниями большевистским организациям ближайших рабочих центров (Грозного, Минеральных Вод и т. п.). Одновременно Сергей Миронович работает в местной газете «Терек» и на ее страницах, преодолевая цензурные рогатки, разоблачает политику царского самодержавия и «героев» третьеиюньского режима.

Много времени Сергей Миронович проводил за книгой — дома в своей скромной комнатушке или в библиотеке. Часто он уходил с книгой за город, порой отправлялся в горы, забирался в горские аулы, беседовал с горцами, изучал их быт, вслушивался в их жалобы, на конкретных фактах изучал практику колонизаторской политики самодержавия. Как бы случайно Сергей Миронович в 1912 и 1913 годах бродил по горным ущельям около Эльбруса как раз во время известного «бунта» кабардинцев, пытавшихся силой отстоять свои права на горные пастбища (на Золке). Во время своих путешествий Сергей Миронович опять-таки «случайно» встречался и знакомился со скрывающимися в горах вожаками кабардинских крестьян.