Чтение онлайн

– Ты где!? – продолжал кликать парень.

Убедившись, что наверху тоже никого нет, кролик спустился вниз и печально уселся на диван. Только ему стоило сесть, как вдруг заметил бумагу на столе. Он аккуратно взял листок и поднёс ближе. На листке было выведено какое-то письмо или это записка. Неряшливый подчерк красовался синей пастой на грязной бумаге. Кролик охватил записку двумя руками и принялся читать написанное:

«Привет, Треп. Ты явно нашёл это письмо, потому что прекрасно знаю, что рано или поздно ты нагрянешь сюда. Ты точно искал того человека, которого, к великому сожалению не нашёл. Если ты это читаешь, то думаю ты нашёл свой ответ на вопрос… Где твоя жена? Хах, она находиться у нас. В плену. Не хочешь ты по хорошему отдавать нам 0.21, поэтому ты сделал сам себе выводы, ну и решение. Смело скажу, ты уже опоздал. Лора явно уже мертва! »

Парень прочитал последнее слово вслух, пристально глядя в пол. Выпустив из рук листок, Треп долго глядел в пустоту, словно из него разом всё удалили. Появился неприятный звон в ушах, а руки застыли в воздухе, словно время остановилось во всём городе и каждый застыл в своей позе. Из глаз невольно потекли слёзы, промокая синие чернила на листке бумаги, стирая половину букв. Треп уже ничего не думал, кроме, как переваривал в голове весь этот текст. И каждый раз металось одно слово…

Мертва… мертва… мертва…

Мертва…

Когда парень вышел из транса, то тут же медленно поглядел на листок, что лежал среди пыли на полу. Глядя на листок, парень снова стал себе накручивать: «Неужели я совсем остался один? Почему так со мной? Со мной и моей семьёй?» Треп тут же сжал листок, поднявшись с места. Он поглядел грозно в отражение телевизора, неровно дыша в его сторону. Проговаривая себе уже в раздражённом тоне, кролик дрожал от нервного тика:

– Ненавижу…

Гнев брал контроль над собой и Треп уже дышал агрессией, рыча в пустоту, словно грозный убийца:

– Убью! УБЬЮ!

Треп гневно глядел в отражение, словно он угрожал своей копии. Он тут же сжал руку в кулак, размахнулся и крича, нанёс удар по телевизору. Осколки прибора разлетелись в разные стороны, а сам телевизор свалился со стены, разбившись ещё больше. Парень стал биться в истерики, выкрикивая все свои эмоции, что накопились у него за промежуток всего времени.

Прошёл час, как Треп успокоился после своих истеричных выходков. Он решил, что переночует в доме. Заходя в комнату, где когда-то спал с его женой, он медленно стянул с себя кофту, волоча за собой по полу. Вяло пройдя по комнате, кролик повесил кофту на спинку стула и бухнулся в двуспальную кровать, которая пахла холодом и пылью. Треп покрылся гусиной кожей и тут же свернулся в позе эмбриона, обнимая себя. В его душе до сих пор билась истерика, после того, как он узнал об…

В тишине комнаты Треп с жалостью прошептал, зажавшись ещё больше, чувствуя своё одиночество:

– Лора, прости меня.

Я оказался в каком-то пространстве, где не было ничего. Всё в белом, как будто пустота окружала меня. Возможно, это и есть одиночество, когда чувствуешь, что ты явно никому уже не нужен. Это так странно ощущать…

Вдруг я услышал мне знакомый голос, что звал меня в этой пустоте:

– Треп!

Я тут же стал оглядываться. Мне одновременно было и страшно и также ощущение, что я вовсе не одинок. Я походу искрутился весь, но вокруг было также пусто и бело. Потом вновь нежный крик из глубины какого-то озера:

– Треп.

Он был таким далёким и глухим, как будто я был окружён толстым стеклом, обернутый белой бумагой. Крики прекратились и мой мир вновь погрузился в тишину. А потом более знакомый голос, на который мне стоило резко отреагировать:

– Папа!

Этот жизнерадостный, детский голосок доносился от маленькой девочки, что неуклюже бежала на маленьких ножках к своему папе. Белоснежное платюшко красиво кружилось в руках мужчины, что радостно кружился с ней:

– Ха-ха-ха! Здорово! – кричал отец девчонки.

На душе стало больно, ведь я видел себя. Себя и свою дочь. А девочка пищала у него в руках, изображая самолётик:

– Папа, папа! Я самолётик! Виии! Выше! Ха-ха-ха!

Я хотел подойти ближе, но какой-то невидимый барьер не впускал меня. Как я не колотил его, он никак не впускал меня. Потом к нему подходит девушка в фартуке, брав девочку на руки, которая хохотала и звала её мамой. Потом она целует мужчину в губы, желая:

– Удачи, дорогой.

Не знаю, что я начал чувствовать на тот момент, но объяснить этих эмоций я точно не смогу. Потом другой кадр.

Голос школьницы, что радостно мчался у меня за спиной. Я мигом обернулся и увидел, как моя дочь хвалиться нам первой пятёркой, показывая маме дневник:

– Мама! Папа! – бежала она в школьной форме, а блондинистые волосы были заплетены в хвостик. Мой рюкзак свисал на её спине, с которым я не расставался в студенческие годы, – я получила пять!

– Умница моя, – нахваливала её тогда Лора. Она была в садовом комбинезоне, а я в малярном. Вспомнил тот момент. Мы делали ремонт.

– Горжусь тобой, Эли, – проговорил я, обнимая девочку.

А она мило смеялась. Мне так стало жалко, что я покинул те времена так быстро. Хотелось вернуться в те времена, когда Эли была ещё ребёнком. Жаль, что время не отмотать.

Я понял, какую большую ошибку совершил, покидав семью вот таким ужасным путём. Картинка тут же испарилась и я вновь утонул в тишине и пустоте белого мира, который казался бесконечным. Потом опять голос моей девочки, только уже с грубым тембром. Я поглядел в сторону голоса и увидел взрослую, красивую Эли. Она весело протянула мужчине, которым был когда-то я, проговаривая:

– Мам, пап. Смотрите, меня приняли в академию японского языка.

– Вау, здорово Эли, – проговаривал отец, который уже выглядел не как молодой юноша, а уже с каштановой бородой и усами, – я рад. Завтра же едем в Токио. Там есть небольшой дом моего двоюродного брата.

– Что? Правда!?

– Отличная идея, Треп, – проговорила Лора, обнимая Трепа из прошлого.

– Ура!

Эли так радовалась этому. Она так обожала японский фэн шуй, что вся её комната была во всём японском. Я быстро покрылся мурашками, обнимая себя так крепко, словно не я обнимал себя, а кто-то посторонний. Потом другой кадр, где Эли представляла нам своего парня, с которым познакомилась в академии. Она уже была намного взрослей. С каждым воспоминанием я пустовал всё больше и больше…