Чтение онлайн

Но разве убежишь от самой себя? Да и куда бежать? Снова в болезнь?

Профессор Фрейд отмечал, что невротики спасаются бегством в болезнь, как в давние времена некоторые люди спасались от скверны бытия, уходя в монастырь.

Незавидная перспектива. Так хочу ли я подобного исхода?

Болезнь можно излечить только любовью. Я полностью согласна с профессором Фрейдом, который говорил о психоанализе как о лечении любовью.

Где же я узнала об этом лекарстве?

После того как доктор Юнг неоднократно говорил мне о своем восхищении Фрейдом и о пользе психоанализа как эффективного метода лечения психических заболеваний, который он впервые использовал на мне, его пациентке в Бургхольцли, я начала интересоваться психоаналитическими идеями. Мне удалось прочитать несколько работ профессора Фрейда, в том числе и его книгу «Бред и сны в „Градиве“ В. Иенсена», вышедшую в 1907 году.

В этой книге разбиралась повесть В. Иенсена «Градива», опубликованная немецким писателем в 1903 году. Речь шла о психоаналитической интерпретации «фантастического происшествия в Помпее», как назвал В. Иенсен то, что нашло отражение в его художественном произведении.

По мнению профессора Фрейда, в «Градиве» содержались те представления о работе бессознательного в психике человека, которые были сформулированы им на основе терапевтической деятельности с пациентами, страдающими психическими расстройствами. Но главное, на что обратил внимание Фрейд, так это на феномен любви, способный принести больному выздоровление.

В повести В. Иенсена молодая девушка своей любовью исцелила архитектора от навязчивой бредовой идеи. Она воплотила в себе представление об идеальной психоаналитической терапии, способствующей устранению психического заболевания путем осознания вытесненного бессознательного и возрождения ранее подавленного чувства любви.

Профессор Фрейд прокомментировал подобное лечение следующим образом:

«При возврате любви, если мы объединяем словом „любовь“ все многообразные компоненты сексуального влечения, происходит выздоровление, и этот возврат необходим, ибо симптомы, из-за которых было предпринято лечение, – не что иное, как остаток более ранней борьбы за вытеснение или возвращение, и они могут быть уничтожены или смыты только новым приливом тех же страстей. Любое психоаналитическое лечение – это попытка освободить вытесненную любовь, которая нашла жалкий выход в симптоме».

Какое удовольствие я получила от знакомства с этой работой! Ведь именно из нее я почерпнула представление о психоанализе как лечении любовью, о чем ранее не имела ни малейшего представления.

Мне всегда казалось, что любовь не имеет никакого отношения к медицине. Когда я слышала, что у человека разрывается сердце от любви и что от неразделенной любви у него болит душа, то я воспринимала подобные высказывания в качестве метафоры.

Не имея личного опыта всепоглощающей любви к мужчине, я воспринимала любовь как нечто желанное, способствующее развертыванию жизненных сил и доставляющее человеку исключительно радость. Только потом, когда я действительно влюбилась, причем меня угораздило влюбиться в женатого мужчину, я на себе прочувствовала все те страдания и муки, которые может приносить человеку любовь.

Но я никак не предполагала, что любовь можно использовать в качестве средства исцеления. То есть мне было понятно, что любовь окрыляет человека. Недаром говорят о крылатом Эросе и даже о крылатом фаллосе. Однако то, что любовь может быть средством исцеления от невроза или психоза, было потрясающим открытием для меня.

Теперь я знаю, каким образом могу излечить моего Юнгу. Я должна отдать ему всю свою любовь, чего бы мне это ни стоило. Если он излечил меня методом психоанализа, окружив своим вниманием, заботой и, надо прямо сказать, своей запрятанной в глубины психики любовью, в которой он сам себе не хочет признаться, то и я отблагодарю его тем же самым.

Слов о моей любви к нему недостаточно. Поэтизированные отношения, сложившиеся между нами в последнее время, лишь распаляют наши взаимные чувства, которые приходится сдерживать с большим трудом. Необходима действенность любви с моей стороны по отношению к нему.

Действенность. Надо же! Почти как девственность. Вот что значит русский язык! По-немецки невозможно услышать сходство в звучании этих слов.

Сказать Юнгу об этом или нет? Его наверняка привлекает моя девственность. Но как он отреагирует на действенность моей любви к нему, если боится того, что без «джентльменского соглашения» пострадает его репутация, а вместе с ней и его любимая работа.

Исцеление любовью. Пожалуй, это единственный выход в нашей запутанной ситуации.

Отдаться всем существом своим бурному водовороту жизни и быть счастливой, пока светит солнце? И будь что будет, даже если наступят черные дни разлуки!

В последнем случае можно будет переложить свое чувство на ребенка и на научную деятельность, которую я люблю не меньше Юнга.

Знаю, что современная молодежь, особенно студенты медицинского факультета, смотрят на подобные вещи более просто. Не исключено, что, лишившись девственности в объятиях женатого мужчины, я смогу полюбить кого-нибудь другого второй раз и вступить с ним в законный брак.

О последних соображениях я написала своей маме. Правда, я не стала пугать ее рассуждениями о психоанализе как лечении любовью. Написала лишь о том, что готова отдаться превратностям жизни и обрести счастье хотя бы сейчас.

При этом я успокоила маму, сообщив ей о том, что мы с Юнгом стоим пока на той ступени поэзии, которая не опасна. И, чтобы совсем ее успокоить, в своем письме я добавила, что намерена стоять на этой ступени до тех пор, пока не стану доктором, если, разумеется, обстоятельства не изменятся.

Кроме того, я написала ей, что не могу чувствовать себя счастливой без материнского благословения, без ее одобрения моего образа действий. Мне было крайне важно, чтобы она могла радоваться тому, что мне хорошо.

Я понимала, что моя мама может задать мне вопрос: а что будет потом, если я решусь на полное проявление своей любви к Юнгу, в то время как он не захочет разводиться со своей женой? И я написала ей, что «пути Господни неисповедимы» и мы не можем знать того, что будет потом и где счастье ждет нас.

Бедная, бедная мама!

Что она подумала о своей так запутавшейся, но все же жаждущей счастья дочери, когда прочла это письмо?

Мама, милая мама!

Не суди меня строго и прости! Мне так необходимо твое благословение!

– Мама! Так хочется пить! Просто сил нет.

Сабина встрепенулась. Голос младшей дочери вырвал ее из плена воспоминаний. Ева осторожно дергала маму за руку, пытаясь привлечь к себе ее внимание. Лицо дочери выражало страдание, и сердце Сабины забилось, словно птица в клетке, которая ничего не может сделать, чтобы облегчить участь своего птенца.

Конечно, Ева уже вполне сформировавшаяся маленькая женщина, способная не только терпеть лишения, но и в случае необходимости оказывать помощь своей матери. Но для Сабины младшая дочь всегда оставалась ребенком.

– Доченька, потерпи, пожалуйста! Мы скоро придем на место и сможем вдоволь напиться.

– Мне бы глоточек воды, а то так пересохло горло, что все во рту просто жжет, – пожаловалась Ева.

– Ну, еще капельку потерпи. Мы уже почти пришли, – пыталась успокоить свою дочь Сабина, хотя не была уверена в том, что они вообще когда-нибудь дойдут до того места, где можно будет остановиться, найти питьевую воду и отдохнуть.