Сабрина
Шрифт:
– Дело в том, что когда вас везли к нам, у вашей матушки случился сердечный приступ.
– С ней все в порядке?
После этого вопроса доктор встал с кровати и как будто ни в че мне бывало заговорил на совершенно иную тему.
– Вам принесут лекарства через полчаса. Медсестра расскажет сколько раз их нужно принимать.
– Вы не ответили на мой вопрос, - она чуть было не сорвалась на крик, - Что с моей матерью!
Доктор медлил и в этом холодном молчании она едва могла сдерживать себя, предчувствуя самое страшное.
– Мы сделали все, что было в наших силах, но спасти вашу матушку не смогли. Она умерла. Сожалею.
Потом он резко вышел за двери и удалился, повернув в сторону длинного коридора, где и встретил одну из медсестер, приказал подготовить лекарства для Сабрины.
– Она все знает, - говорил он, -поэтому успокоительное тоже не помешает. Про отца пока не говорите.
– Его наблюдает доктор Валентайн. Там дела плохи.
Он поморщился, но все же сохранил хладнокровие.
– Делайте все как я говорил.
– Хорошо.
Медсестра быстро ушла за медикаментами.
В это время Сабрина была в шоковом состоянии. Она просто не могла поверить, что это реальность, а не какая-нибудь выдумка ее помутненного разума, где каждое событие не имело ничего общего с настоящей жизнью. Плакала. Пыталась слезами выдавить из себя сомнения и опять быть уверенной в жизни своей матери. Но когда через полчаса в палату вошла медсестра, неся на металлическом подносе медикаменты, опять разрыдалась, чуть было не схватив ее за края воротника, требуя ответить на самый главный вопрос.
– Я не имею права ничего говорить.
– Просто ответь мне, - требовала девушка, - Скажи да или нет. Большего мне не нужно.
Медсестра отпиралась, положив, таблетки, быстро выбежала из палаты, закрыв дверь и направившись на поиски доктора.
– Вы сделали то, что я вам сказал?
– говорил доктор.
– Да, но она чуть не задушила меня. Требовала сказать ей правду.
– Какую?
– О ее матери.
– У нее начинается истерика. Нельзя ее сейчас оставлять одну - может произойти все что угодно. Я отдам распоряжение выставить круглосуточную охрану возле ее палаты, пока ее отец находится в коме. Несколько дней тишины и покоя должны пойти ей на пользу.
– Что мне отвечать на ее вопросы?
– Говори то, что уже известно.
– Слушаюсь.
– Надеюсь, нам не придется сообщать ей о гибели второго родителя.
Следующие несколько дней прошли для Сабрины в томительном ожидании. После известия о смерти матушки она перестала говорить с персоналом, отвечать на вопросы и нехотя, прерывая все графики, принимать медикаменты. Внешне она словно превратилась в камень - бесчувственный, безмолвный, лишенный жизни, но внутри по-прежнему продолжалась жизнь.