Чтение онлайн

– Только не я, – покачал головой Бод. – Я человек непоседливый. То, чего я ищу, всегда оказывается где-нибудь за тридевять земель.

– И не я, – сказал Ейн. – Я люблю сидеть в таверне, а не в приемном зале. Мои амурные похождения и пьяный разгул только опозорят вашу деревню.

– И тем более не я, – проворчал Каргус. – Вы же не хотели бы, чтобы вами правил философ? Это опасно.

– Ублюдок гота лордом быть не может! – твердо заявил Форфиск.

Квальс задумчиво произнес:

– Возникает впечатление, что я – единственный кандидат с подходящей квалификацией. Я благороден, как все ирландцы. Я справедлив, снисходителен и честен. Я умею играть на лютне и петь, что позволит мне оживлять деревенские торжества частушками и прибаутками. Я щедр, но лишен чрезмерных претензий. Присутствуя на свадьбах и повешениях, я умею выглядеть трезвым и почтительным; как правило, однако, я человек покладистый, жизнерадостный и беспечный. Кроме того…

– Довольно, довольно! – воскликнул Эйлас. – Совершенно очевидно, что тебе подходит предложенная должность. Лорд Квальс, позвольте нам покинуть ваши владения!

– Сэр Эйлас, примите мое соизволение, а также наилучшие пожелания. Буду часто вас вспоминать и представлять себе, как продвигается ваше предприятие, а моя ирландская кровь будет порой вскипать при мысли о приключениях, от которых я отказался. Но зимними вечерами, когда холодный дождь плюется в окна, я буду протягивать ноги к камину, прихлебывая красное вино, и радоваться тому, что я лорд Квальс, хозяин Светлейшего Априллиона.

Семеро всадников ехали на юг по Старой дороге. По словам жителей Вервольда, она поворачивала на юго-запад в обход Тантревальского леса, а затем снова на юг и в конечном счете становилась Тромпадой. Ни один из местных обывателей никогда не забирался так далеко в этом направлении – да и в любом другом направлении, – и никто из них не мог сообщить никаких полезных сведений о препятствиях или проблемах, возможных на этом пути.

Некоторое время дорога капризно извивалась, поднимаясь на холмы и спускаясь в долины, иногда следуя вдоль берега мирной реки, порой углубляясь в густой лес. Крестьяне вспахивали поля и выпасали скот. В десяти милях от Вервольда характер населения изменился: люди стали темноволосыми и темноглазыми, хрупкого сложения, пугливыми до враждебности.

Во второй половине дня местность стала засушливее, холмы – крутыми, луга – каменистыми; вспаханные поля попадались реже. К вечеру отряд подъехал к небольшой деревеньке, состоявшей буквально из нескольких изб; тот факт, что избы стояли неподалеку одна от другой, объяснялся, по-видимому, необходимостью взаимопомощи и просто потребностью в общении. Эйлас уплатил золотую монету патриарху большой семьи. За это ему и его спутникам подали роскошный ужин: свиные отбивные, жаренные на виноградной лозе, вареные бобы с луком, овсяный хлеб и вино. Лошадей снабдили сеном и укрыли в хлеву. Старец-хозяин поначалу молча сидел, следя за тем, чтобы гости были сыты и довольны, но постепенно любопытство преодолело в нем осторожность и он спросил Эйласа:

– Кто вы такие будете, откуда?

Эйлас стал показывать пальцем на своих товарищей:

– Гот. Кельт. За ним – ульф. Следующий – уроженец Галисии. – (Это относилось к Каргусу.) – Напротив него – лионесский рыцарь. А я из Тройсинета. Как видите, разномастная компания, существующая, по правде говоря, только благодаря ска – нас содержали вместе вопреки нашей воле.

– Слышал я про этих ска, – кивнул старик. – Они не посмеют сунуться в наши места. Нас мало, но мы бешено обороняемся.

– Желаю вам здравия и долгих лет жизни, – не стал возражать Эйлас. – Надеюсь, вы еще много раз будете пировать так, как угостили нас сегодня.

– Вот еще! Сегодня мы наскоро приготовили угощение для неожиданных гостей. В следующий раз предупредите нас заранее о приезде.

– С удовольствием так и сделаю, – заверил хозяина Эйлас. – Тем не менее нас ждет далекий путь, мы даже не начали приближаться к своей цели. Чего нам следует ожидать по дороге на юг?

– Разное говорят. Одни судачат о призраках, другие пугают ограми. Случаются нападения разбойников, а иногда прохожие жалуются на чертенят, разъезжающих в рыцарских доспехах верхом на болотных цаплях. Как всегда, трудно сказать, где и почему факты переходят в небылицы, внушенные разнузданным воображением. Могу посоветовать только осторожность.

Дорога превратилась в не более чем извилистую колею, теряющуюся в туманных далях на юге. Слева можно было видеть Тантревальский лес, справа высились каменные утесы Тих-так-Тиха. Фермерские хозяйства полностью исчезли, хотя изредка попадались хижины и руины замков, служившие укрытиями для овец и свидетельствовавшие о наличии какого-то населения. Семеро путников решили остановиться на ночь в одной из таких старых хижин.

Уже чувствовалась тревожная близость огромного леса. Время от времени Эйлас замечал доносившиеся со стороны Тантреваля странные звуки, вызывавшие холодную дрожь. Шарис вскочил, насторожившись, и Эйлас поинтересовался тем, что привлекло его внимание.

– Разве ты не слышишь? – спросил Шарис, глядя на него горящими глазами. – Это музыка! Никогда не слышал ничего подобного.

Эйлас прислушался:

– Нет никакой музыки.

– Она то появляется, то пропадает. Сейчас она смолкла.

– Ты уверен, что это не ветер?

– Какой ветер? Сегодня ночью тихо.

– Если это в самом деле музыка, тебе не следует ее слушать. В этих местах волшебство таится под каждым камнем, а обычным людям от него одни неприятности.

Шарис с некоторым раздражением возразил:

– Как я могу не слышать то, что хочу слышать? Как я могу не узнавать то, что хочу узнать?

– Мне это непонятно. – Эйлас поднялся на ноги: – Пора спать. Завтра нам долго и далеко ехать.

Эйлас назначил часовых, дежуривших по два часа и определявших время по движению звезд. Бод вызвался сторожить первым в одиночку, во вторую вахту должны были заступить Гарстанг и Форфиск, за ними – Ейн и Каргус и, наконец, Эйлас и Шарис. Отряд кое-как устроился в пустой хижине, расстелив одеяла и плащи на голом полу. Шарис почти неохотно улегся, но тут же заснул, и Эйлас с облегчением сделал то же самое.

Когда Арктур достиг положенной высоты на небосклоне, Эйласа и Шариса разбудили: начиналась их смена караула. Эйлас заметил, что Шарис больше не прислушивается к звукам ночи, и тихо спросил:

– Как насчет музыки? Ты до сих пор что-то слышишь?

– Нет. Она пропала еще до того, как я заснул.

– Чтo ты слышал, хотел бы я знать?

– Тебе это не пошло бы на пользу.

– Почему?

– Ты мог бы стать таким, как я, к своему сожалению.

Эйлас рассмеялся, хотя смех его прозвучал слегка принужденно:

– Ты не худший из людей. Как я мог бы нанести себе вред способностью слышать звуки музыки?

Шарис помолчал, глядя в огонь походного костра, после чего заговорил так, будто размышлял вслух:

– На самом деле я ничем не примечательный человек – даже слишком непримечательный. Мой недостаток в том, что я легко увлекаюсь выдумками и фантазиями. Вот, пожалуйста: я слышал беззвучную музыку. Иногда мне кажется, что я замечаю краем глаза какое-то движение – но когда я присматриваюсь, его уже невозможно проследить. Если бы ты был таким, как я, это мешало бы твоим поискам и заставляло бы тебя терять время попусту. Таким образом, ты наносил бы себе ущерб.