Сад Учителя
Шрифт:
19.10.36
Доброе, доброе утро! Мне ещё хочется поделиться с Вами своей радостью, сказать, что сейчас солнце, что я была уже на море, была в саду У. А сейчас сижу под дубом, под тем дубом, где большой стол и где мы с Вами сидели в последний день Вашего здесь присутствия. И я сижу на том месте, где сидели Вы, и на меня светит солнце… А внизу сверкает, бежит и шумит ручей… И вот моё сердце, полное вдохновения, записало:
Там, где наш Луч,
Там и наша Радость.
Есть в жизни моменты, когда нельзя оставаться бездеятельным, когда надо принимать быстрые и смелые решения, когда каждая минута промедления граничит со смертью. В такие мгновения человеческое сердце оживает, оно дышит, оно стряхивает с себя гнёт своего сна и от его вялости не остаётся следа. Вот в таком состоянии надо быть всегда, это и есть истинная собранность, творящая жизнь из себя — вокруг себя. Научиться собранности нельзя посредством каких-то методов, но следить за собой неустанно, будить, подхлёстывать свою инертность — необходимо. Только живым сердцам — живое слово. Те мгновения, когда сердце живёт и дышит, всегда оставляют след в жизни людей, как бы свет молний, озарявший их. Как же велико и интенсивно должно быть напряжение сердца, чтобы жить в этом свете всегда. Каждый шаг, отмеченный таким состоянием, глубок и значителен; каждый поступок прост, прям и носит в себе зерно вдохновения. Ищущий получить помощь извне не найдёт её, если он не примет её сам от себя, из глубин своего сердца. Но для этого проснитесь! Оживите! Осознайте себя живущими, ликующими от экстаза жизни в сердцах ваших. Всё, о чём только мечтал мудрец, и вся фантазия, которая осеняет мечты ребёнка, — это всё существует в Реальности. Жизнь безгранична, её мощь неописуема, её творчество потрясает, и мы, носители её в себе, владеем всеми её дарами в те мгновения, когда наше сердце живёт и дышит, когда оно свершает поступки вне обычного своего понимания, когда оно поднимается над всем обычным и случайным и вливается сверкающим потоком сил (своих неосознанных сил) в океан Жизни. И ещё: наука, укрепляя мышление человека и его настойчивость и волю, тогда поднимается на должную высоту, когда мудро сочетает интеллект и интуицию, дающую вдохновенные прозрения.
К. Х.
Это всё.
И вот я сижу и вижу, что этот стол, почерневший от дождей, весь засыпан розами. Они срезаны без зелени, их тысячи, они лежат нежной, благоухающей горой… И я смотрю на них и не знаю, почему они здесь лежат и кому предназначено их благоухание… Но Вам предназначена я — «всё моё благоухание сердца». И я запечатываю сейчас не письмо, а солнце, много солнца, любовь и часть этих воздушных роз, которые лежат передо мной. Эти передачи прочтите Г. и Ф., так же как передайте им мою любовь и ласку.
Ваша Л..
Мне хочется ещё сказать, что сейчас я переписывала в отдельную тетрадь статьи К. Х. Их всего шесть, но это пока. Я их писала и перечитывала и чувствовала огромную волну радости. Это вроде передач К., но только в последних есть какая-то существенная разница. Там есть такая глубина, которую, написав, я сама ещё не могу осилить. И меня бесконечно радует мысль, что возле меня вскоре встанет мой друг, мой возлюбленный, мой нежный брат, которому я смогу всё прочесть, который всё поймёт и разделит со мной, которому всё это так же (а может, и больше) близко, как и мне. Это ли не счастье?! Я знаю, что, держа Вашу руку в своей, я окрепну, что Вы многое мне поможете закрепить в себе, во многом разобраться по-новому. Я знаю, что встреча наша не простая. О, мой друг, от всей полноты сердца говорю Вам: как счастлива я, что встретила Вас на своём пути, как я бесконечно благодарна У., что они дали мне эту возможность, что они благословили наш союз. Всё время сердце поёт во мне и дышит радостью… Я верю в то, что мы вместе и рядом поймём новое творчество жизни, о котором говорит Кр. Оно в нас, оно бьётся в наших сердцах, и даже влюблённость, которая кружит голову временами, и та чудесна, потому что в ней аромат Жизни. Я чувствую себя переполненной Вами, я вдохновенна, светла, переполнена ликованием и нежностью к Вам, и я тяну, тяну к Вам объятия такие чистые в своей страсти, как чиста любовь, подарившая нас друг другу, проведя нас через века многих и многих скорбей… Весь день полон Вами!
Ваша Л.
20.10.36
Я Вам хочу сказать об огненном просторе, Раскинутом вдали на облачных горах… О том, что сердце вдруг в себя вместило море И всю вселенную качаю я в руках… Что сердце ширится, полно восторга, муки. Оно живёт в мирах, где нет значенья слов, Там, где рождаются величественно звуки, Где встречи лучшие, неповторимых снов… О, милый друг, поймите, если можно, Что долгие века, вместив в единый миг, По-новому душа взволнованно-тревожна И счастье трепетно в ней прорезает крик.Это Вам. Мой второй дар. Это сегодня вечером я написала, сидя у моря и думая о нас с Вами. ‹…›
Ваша Л.
22.10.36
‹…› У меня в сердце сейчас тихо и светло. Ну что мне сказать? Прекрасное стихотворение Тагора сказало всё. Я тоже люблю эту вещь — она полна прелести. Мне хочется приплыть к берегу… «Синяя птица» хочет лететь в свой дом. Я не боюсь ничего. Я верю Вам и знаю, что будет всё как надо. Получив Ваше письмо и Г., я помчалась к морю, конечно. А тут к вечеру вдруг тучи раздёрнулись, и закат во всей потрясающей красоте предстал передо мной. Я ходила по мокрому берегу, волнение захлёстывало меня, всё было слишком хорошо в то мгновение. И вот в сердце родилось третье стихотворение:
Я стерегу те дни, которые настанут… Мне страшно прикоснуться и мечтой К цветам любви, они так быстро вянут… Я не хочу коснуться их рукой. Я стерегу мечты, которые, как птицы, Стремятся улететь в родные им края… И, жизни развернув по-новому страницы, Хочу по-новому вписать обеты я. Я стерегу всю нежность тех созвучий, Которые, быть может, передам, Когда душа волною чувств могучих Себя отдаст взволнованным губам.Это Вам. Мой дар. Третий. Ну, не странно ли всё это? А я вижу, как горит и сверкает огненный цветок в какой-то прозрачной и глубокой синеве… И он ещё не распустился. И это — наша любовь! И я смотрю на него зачарованным взглядом, чуть дыша, и уже тут нет слов… Пусть всё будет так, как Вы хотите, а я пойду туда, куда поведёт Ваша рука. А я Ваша. Карточку Вашу жду.
25.10.36
У. говорил мне о значении моей любви и о том, как я должна уметь её держать чистой и светлой и не давать проникнуть в неё тёмным вибрациям. «Отношения глубокой чистоты сердца и прозрачности чувств — вот основная мелодия вашей любви друг к другу», — говорил он. Я это не записала, а сохранила в сердце и канву этого разговора посылаю Вам. ‹…›
Ваша Л.
26.10.36
Я третий день сижу у моря. Ухожу далеко к Солоникам, ложусь на песок и целый день пишу, читаю и размышляю. Надо мной высятся сосны, высоко на обрыве, а передо мной море… К вечеру я тихо возвращаюсь домой, вся словно омытая и внутри, и снаружи светом, морем и воздухом… Мой дорогой, вот какие мысли сегодня прошли через моё сердце о творчестве:
Есть истинное творчество, то, которое даёт ценность и присутствует в Жизни, это творчество сердца, когда оно, вдохновенно и взволнованно ликуя, ткёт пряжу своего бытия. В этом смысл творчества, а не в том преходящем и мимолётном, что запечатлевает ваше творчество на временном и преходящем, пусть это будут гениальные произведения великих мастеров и прославленного гения. Не этим ценен он для нас, а той великой, внутренней напряжённостью, которая, рождаясь в сердце, вознесла его над всем тусклым и повседневным. И ещё о творчестве.
Творчество не даётся в удел гению, оно даётся каждому сердцу. И в те минуты, когда оно творит в вечном, — оно гениально. Пусть он не будет прославленным поэтом, художником, мастером слова или жеста — он будет гениален, ибо его творчество в глубине сердца и есть истинное творчество. Не губите себя схоластикой, суетными размышлениями, но всегда горячо стремитесь держаться на приподнятой высокой точке вашего сознания, глядя с которой на всё преходящее, вы оцениваете правильно все события, не умаляя их, но ставя на должное место и не приписывая им той силы, которой они не имеют. Всё есть творчество, что является плодом внутреннего, глубокого и чистого сосредоточения. Но я говорю только о творчестве духа, о творчестве сердца, которые не очерчены никакими гранями, никакими рамками. Это творчество граничит с восторгом экстаза, и оно родит гения, имя которому: человек. Это не гений одной узкой области, какого-либо искусства или мысли, а это яркий творец своего собственного существа (естества), сотканного его собственным творчеством.
Кр.
Право, стоит просидеть у моря с утра до вечера, чтобы родить в себе такие прозрачные и глубокие мысли! ‹…›
Ваша Л.
28.10.36
Ночью опять были передачи… А утром я проснулась с мыслями о Вас и подумала… Ну что же, любимый, будьте готовы принять бурю в своё сердце… Если Вы полагаете, что любовь это нечто очень покойное и окрашивающее всё розовым цветом, то Вы ошибаетесь, она имеет все цвета и оттенки. И если Вы думаете, что примете в своё сердце тишину, то Вы примете в своё сердце бурю. Это пугает Вас? Может быть, Вам станет жаль расстаться со своим покоем, когда Вы охранялись от всех вибраций? Я не думаю, чтобы я была способна Вас охранить от них, я думаю наоборот… Подумайте, пока не поздно! Потому что я несу в своём сердце пламя, оно обжигает, и в нём сгорят многие Ваши «принципы» и многие Ваши понятия. Я не продолжаю… Но пока ещё не поздно, подумайте. Любовь сделает из Вас безумца и сумасброда, ребёнка и мудреца, она поведёт Вас за собой, и Вы должны довериться ей и не оглядываться назад. Готовы ли Вы следовать за ней? Она требовательна и покорна. Она властна и совсем кроткая. И она требует себе всех привилегий, чтобы тут же склониться ниц и вручить их любимому. И, отдавая, она берёт, и она не считает, не меряет, и она же возносит выше звёзд, и в тёмных омутах её глаз исчезает весь мир. Готовы ли Вы, любимый, встретить её — меня? А сейчас я хочу закончить письмо, рассказав Вам о вчерашней моей встречи с У.: