Чтение онлайн

На этом парне порвался бы, наверное, даже брезент!

Пассажиры поспешили к выходу. Мальчишка выскользнул первым и устремился к дожидающимся на перроне родственникам. Ступив на платформу, Майкл поставил свой саквояж и неторопливо осмотрелся, соображая, как ему добраться до Бленчинга. Невольно его рассеянный взгляд остановился на старике и мальчишке, встречающих юного попутчика, и он недоуменно замер, заметив, что те так же уставились на него.

Американцу понадобилось несколько мгновений, чтобы узнать в пожилом джентльмене своего тестя, и тогда его ошеломленный взгляд опустился на ребенка рядом. 'Кто бы это мог быть?
– заторможено подумал он.
– Эд... сестрички и мать погибли...'

Догадка обожгла его, как кипяток. Это было настолько невероятно, что Майкл не поверил сам себе, жадно рассматривая мальчишку. Черные волосы, выбивавшиеся из-под хулиганской кепки, тонкий нос...

– Эдвард?!

Потрясение было настолько велико, что Фрейзер так и остался стоять, тупо глядя на чудом ожившего сына. Мимо шли люди, пронзительно прогудев, тронулся поезд, и, в конце концов, на перроне остались только они.

Неизвестно, на сколько ещё бы затянулось это потрясенное созерцание, но в планы недавнего попутчика Фрейзера оно не входило. Мальчишке несвойственно было стоять на месте дольше трех секунд, поэтому он сначала интенсивно затряс мистера Вормсли за рукав, что-то противно заныв, а потом принялся изо всех сил толкать Эдварда, который, не мешкая, ответил кулаком в плечо.

И вот только благодаря этой потасовке Майкл окончательно поверил, что перед ним живой сын, а не подсунутый отчаянием фантом.

Машинально подхватив саквояж, он подошел к тестю и сыну.

– Здравствуйте, сэр!

И присев на корточки, оказался на уровне глаз Эдварда.

– Здравствуй, Эд!

Ему хотелось сжать его в объятиях, расцеловать, вдохнуть запах волос, ощутить живое тепло ребенка, но мальчишка смотрел на него настолько холодно и отстраненно, что Майкл не отважился дать волю отцовским чувствам.

Несколько минут спустя они пешком направились в Бленчинг.

– С началом войны бензина не достать, и мы теперь повсюду передвигаемся либо пешком, либо на велосипедах! Джулия работает на оборонном заводе, а я из-за своего радикулита оказался на домашнем хозяйстве, - безо всякого выражения неспешно рассказывал сэр Самюэль,- научился отоваривать карточки. Мы с Эдом сами пилим дрова, ставим силки на зайцев и рыбачим! Жизнь продолжается...

Странно, но Майклу показалось, что старый джентльмен пытается его приободрить! Мистер Вормсли не выглядел раздавленным несправедливой судьбой, отнявшей у него единственную дочь. Сух, подтянут и спокоен. Ох, уж эта знаменитая английская сдержанность!

Пока мужчины неспешно вышагивали по дороге, мальчики их опередили, и о чем-то оживленно болтая, исчезли за поворотом.

Майкла, конечно, интересовало, каким образом выжил его сын, но задал он вопрос о другом.

– Кто этот шустрый мальчишка?

Сэр Самюэль с неожиданной улыбкой тяжело перевел дыхание:

– Его светлость граф Джонатан Абелмарл. Для нас просто Джо! Сущее наказание для всей родни..., правда, родни-то осталось всего лишь три человека - Джулия, леди Агата и леди Абигайль. Последняя уже давно передвигается на костылях, куда уж ей уследить за таким озорником! Леди Агата то же не в состоянии им заниматься, ведь у неё столько дел в комитете. Вот и прислали ко мне, чтобы я следил за мальчишками, да попутно учил геометрии, чтобы не забыли школьную программу.

Майкл только головой покачал - он так не смог привыкнуть к английской системе воспитания. У ребенка по самую макушку титулов и, наверняка, денег, но ни у кого нет желания уделить ему хоть толику внимания. Спихивают эту докучливую обязанность либо на дорогие частные школы, либо на отдаленных родственников, не могущих избежать столь сомнительной чести. И ведь все твердо уверены, что именно так и нужно!

– А..., Эд?

Вот ведь нелепая ситуация - невозможно даже открыто выразить радость при виде чудом спасшегося сына! В присутствии мистера Вормсли любые проявления эмоций казались, по меньшей мере, пошлостью. Но, тем не менее, тесть понял подоплеку этого сверхлаконичного вопроса.

– Хелен забрала детей в Лондон, чтобы показать врачу. Нам сказали, что их ежегодно нужно обследовать на туберкулез, - меланхолично пояснил он,- накануне налета она отпустила Эда переночевать к Джо. В ту ночь бомба попала и в особняк леди Агаты, но спальни располагались в другом крыле, и мальчики отделались только царапинами. После бомбежки была такая суматоха, что мы не сразу узнали, что Эдвард спасся, а потом похороны... в общем, когда мы позвонили вашему отцу второй раз, вы уже плыли в Англию!

Майкл хмуро покосился на старого джентльмена. Долго же они раскачивались! Впрочем, он занимал в жизни мальчика столь малое место, что обижаться, пожалуй, не следовало. Подумаешь, он чуть руки не наложил на себя от горя - кого здесь это интересует?

– Англию по-прежнему бомбят. Эта страна опасна для детей!
– сухо заметил он.

Семидесятилетний англичанин с холодной иронией приподнял брови.

– Наверное! Но жизнь вообще рискованная штука!

– В Америке Эдвард будет в безопасности!

Почему-то он ожидал сопротивления, но его не последовало.

– Пожалуй,- охотно согласился сэр Самюэль,- и если вам удастся уговорить Эдварда покинуть Англию, мы с Джулией не будем против!

– А вы, - заикнулся было Майкл,- не хотите...

– Помилуйте,- такого ледяного взгляда у Вормсли ему ещё не приходилось видеть,- Англия - наш дом, и если ей суждено погибнуть, мы за счастье сочтем разделить судьбу своей страны!

Возможно, эта фраза и прозвучала бы высокопарно, но не в устах старого колониального вояки. Вормсли был прямым человеком и говорил обычно то, что думал.

Бленчинг за годы войны изменился мало. Те же уютные сельские домики, увитые розами и плющом, и с аккуратными палисадниками. 'Милая старая Англия'! Но на улицах помимо чопорных дам с корзинами появилось много людей в военной форме, а на вывесках магазинов красовались надписи 'Обслуживание только по карточкам'.

– Меня снабдили карточками в посольстве!
– поспешил сообщить Майкл, только сейчас сообразив, что его пребывание может оказаться обременительным для стола хозяев.

– Да толку-то от них, - вздохнул тесть,- мы кормимся за счет собственного хозяйства. Джулия завела куриц и кроликов, а аренду с фермы теперь берем молоком и овощами.

– Слуг, вообще, нет?

Вормсли хмыкнул.

– Почему же, есть! В Бленчинге сейчас много беженцев из Европы, они готовы взяться за любую работу за мизерную оплату, но...

– Но?

– Они иностранцы!

Да, емкое объяснение! У Фрейзеров штат прислуги сделал бы честь даже легендарному Вавилону - китайцы, японцы, ирландцы, поляки, арабы, уж не говоря о чернокожих слугах. И никто не страдал от этого! Что ни говори, а англичане настоящие снобы!

Дом Вормсли за это время изменился мало - добавились шторы светомаскировки, да в гостиной рядом с портретом дедушки герцога он увидел материнские картины. Майкл хорошо помнил свой последний визит в Англию - тогда картины висели в лондонской квартире Хелен, да и осталось их всего две.