Чтение онлайн

В тот день ей еще надо было сходить за покупками. Она взяла лишнюю булку хлеба и скрошила ее оголодавшим голубям.

На следующий день Эрле закончила носовые платки, хотя и предполагалось, что ей для этого потребуется еще как минимум день. На улице было что-то невнятное, подозрительно напоминающее сильный ветер и снег — посмотрев в окно, она не увидела за ним ничего, кроме бешеной круговерти снежинок, зябко поежилась и решила туда не ходить. Вместо этого послонялась немного по комнате, споткнулась обо что-то, поймала себя на блаженной и немного идиотской улыбке, увидев свое отражение в оконном стекле; безуспешно поискала по комнате еще вечером сбежавшего от хозяйки Муркеля — и наконец решила зайти к Анне: она не заглядывала к Эрле уже третий день, то есть с тех самых пор, как освободили Стефана. Накинув на плечи шаль (в отличие от Эрле, Анна камин почти не топила), девушка вышла за порог, прошла несколько шагов по площадке, куда выходили их с Анной комнаты, и осторожно постучала в знакомую дверь. Она оказалась неплотно прикрытой и от стука начала приотворяться, Эрле попыталась поймать ее за тяжелое бронзовое кольцо — и нечаянно заглянула в комнату.

Самой хозяйки в комнате не обнаружилось, но на ее кровати спал полностью одетый Стефан. Эрле бросилось в глаза, что даже во сне он выглядел не очень здоровым: синеватые тени на скулах, вытянувшееся и побледневшее лицо, рот страдальчески оскален, волосы прилипли к вискам от выступившей на лбу испарины… Не просыпаясь, молодой человек пробормотал что-то и перевернулся на бок, заслонив рукой лицо, словно пытаясь от чего-то защититься, и снова невнятно забормотал.

К кольцу потянулась рука и аккуратно закрыла дверь. Эрле обернулась и увидела Анну — немного смущенную, немного испуганную, но глядящую с вызовом и вполне готовую сразиться за Стефана со всем миром.

— И долго он тут пробудет? — спросила Эрле с напускной безразличностью.

— Он очень устал. Ему нужен отдых, — защищаясь, проговорила Анна.

— Но ты же не можешь не понимать, что для него же будет лучше, если он уедет из города, и поскорее! Ты что же, боишься, что он не захочет взять тебя с собой?

Анна улыбнулась вымученно и покачала головой.

— Мы уедем вместе. В Таххен, к его родителям.

Эрле долго молчала, вглядываясь в лицо девушки. Она никак не ожидала, что Анна сама выберет этот город. Даже уговаривать не надо. Но какова лгунья, а?

— Родители Стефана живут в Вальенсе.

Анна слегка побледнела, дрогнула губами, отступила на шаг, коснувшись двери спиной, и повторила с упрямым ужасом:

— Нет, мы поедем в Таххен!

Эрле устало вздохнула.

— Ну ладно, дело твое, в Таххен — так в Таххен. Но учти, что там живет воспитавший меня человек, и мне не хотелось бы навлечь на него неприятности, — поймав недоуменно-испуганный взгляд девушки, добавила: — Я дам тебе письмо и попрошу его помочь вам обустроиться. Только дай мне слово, что ты ни в чем таком не замешана… Ну, не убила никого, не обокрала, и в Вальенс боишься ехать не потому, что тебя там за это схватят.

Анна слушала, едва веря своим ушам. На щеках появилось слабое подобие румянца, взгляд из затравленного стал почти животно благодарным.

— Там ба… барон, — созналась она тихо. И добавила чуть-чуть погромче: — Там, в Вальенсе…

— Ах вот оно что! — Эрле осенила догадка, тут же все расставившая по местам. — Так он тебя вовсе не отпускал, ты сама от него сбежала, да?

Девушка медленно кивнула.

— Так что же ты сразу не сказала?! Я уж Бог весть что подумать успела, а все, оказывается, так просто! — Эрле чуть не засмеялась от облегчения и, не давая Анне ответить, продолжила дружелюбно: — Туда добираться — недели полторы-две. Границу пересечь — легче легкого, солдаты за пару монет и ослепнут, и оглохнут, и онемеют. А в Таххене вам поможет устроиться отец Теодор — помнишь, я про него рассказывала? — спросите церковь Святого Варфоломея, ее там все знают, отдашь письмо, скажешь — это от Эрле… да что с тобой? — увлекшаяся планами девушка только сейчас заметила странную гримасу на лице Анны — словно та увидела паука на платье: и раздавить боязно, и отпрыгнуть не получится. — В чем дело, Анна?

— Священник? — негромко переспросила девушка, и в одном этом слове было столько гадливости, что Эрле надолго замолчала. Поняв, покачала головой.

— Так вот значит как… А что же его просьба к хозяину золотошвейной мастерской?

— Я не умею шить золотом, — опустив голову, обреченно призналась Анна. — Я там просто работала… за мастерицами убирала, по поручениям бегала, когда говорили…

— Это я знала, — сказала Эрле без всякого осуждения. — У какой же мастерицы иголки дома не найдется?.. А все же зря ты мне с самого начала правду не сказала. Я бы тебя шить научила.

Анна промолчала, только опустила голову еще ниже.

— Ладно, чего там… Все равно уже поздно. Надеюсь, отец Теодор хоть Стефана к чему-нибудь пристроит… Кстати, а он сам-то с тобой в Таххен ехать согласен?

— Ему… ему все равно, — тихо ответила Анна. — Он очень изменился после… после того, что произошло.

— А деньги на дорогу у вас есть? — продолжала расспрашивать Эрле.

— Д… да. Сегодня утром заходил М… Марк, — девушка в очередной раз сделала над собой усилие, чтобы выговорить это имя, — к Сте… к Стефану я его не пустила, сказала, что… ну да неважно. Он постоял тут и ушел… А потом я нашла кошелек на перилах. Верно, это он, больше некому…

"А ко мне даже не заглянул", — с невольной горечью подумала Эрле и тут же постаралась выбросить эти мысли из головы.

— Тем лучше, — произнесла она преувеличенно бодро.

— Я была несправедлива к нему, — сказала Анна шепотом. — Я думала — он Стефана то ли использует как-то, то ли обвинить в чем-то хочет… думала — арест его рук дело, так ему сгоряча и сказала, а он… а он…

— Я скажу ему, — пообещала Эрле. — Обязательно передам…

Но на сердце у нее было тяжело.

…Стефан и Анна зашли к ней утром — ненадолго, только попрощаться. Стефан казался подавленным и понурым, всегдашняя плутовская улыбка исчезла с его лица, а на лбу появились хмурые складки. Анна глядела на него с немым обожанием и вообще выглядела менее несчастной, чем обычно; Стефан и не думал от нее отстраняться. Почти машинально Эрле отметила, что зеленый ореол таланта вокруг его головы заметно поблек.

…Эрле прождала Марка целую неделю. Не раз и не два она ловила себя на том, что перед домом невольно ускоряет шаг, почти взлетает по ступенькам, а в дверь колотит так, что едва не рвется цепочка дверного молотка. Приходилось брать себя в руки, заставлять идти медленнее и в дверь стучать осторожнее. О Марке она старалась думать как можно меньше. Получалось плохо, и раздосадованная Эрле мстительно представляла, сколько хороших и добрых слов она ему выскажет, когда он все-таки соизволит объявиться. Порой ей казалось, что она была с ним слишком резка и больше его не увидит, и тогда она еле сдерживалась, чтобы немедленно не сорваться его искать. Приходилось одергивать себя, ссылаться на гордость и на то, что он все-таки обещал прийти сам.

Он появился, когда Эрле ждала этого меньше всего. Она кинулась ему навстречу, уронив на пол шитье и табурет. По пути споткнулась о вышедшего посмотреть на гостя Муркеля, кот обиженно мявкнул и ушел из комнаты. Все гневные слова тотчас же позабылись, и девушка чуть не бросилась Марку на шею, но вместо этого только взяла у него из рук плащ. Машинально попыталась повесить его на каминную решетку, чуть не уронила в огонь — Марк отобрал его и от греха подальше повесил на ширму. Только сейчас она заметила, что на нем дорожный костюм.

Юноша выглядел смущенным и немного настороженным — у нее хватило ума сообразить, что виной всему она сама, и чинно сесть на табурет, подняв с пола шитье. Марк взял себе из-за ширмы второй, устроился на нем подальше от Эрле, поближе к двери и долго сверлил взглядом шитье, не зная, о чем говорить. В итоге девушка не выдержала и заговорила первая.

— Как дела? — спросила она по возможности безразличнее.

— Спасибо, неплохо, — осторожно ответил Марк, поглядывая на нее искоса. — А у тебя?