Благодаря листве, двор похож на пустыню —всюду барханы с протоптанною дорогой.С другой стороны наполняет коровье вымяс нежной плотью, но лучше его не трогать.Лучше путь пустыня – всё равно всё сожгут во вторник,как ненужный хлам, оставив лишь пепел ветру.Отмечая конец урожая, угрюмый дворниквдруг заметит – Зима! И даже закат фиолетов.Октябрь 21 2012 г.
Зимовка
Где-то на юге, почти в окончании карты,я остался на зиму, чтобы не греть канавугде-то на севере с видом на ту эскадру,что защищает от внешних врагов державу.Здесь окончание лета ещё ничего не значит.Солнце в своём зените перебивает осень.Даже листва, слетая, как с чёрной доски задача —на пол – не умирает, и ветер её наносит,как ориентир на карту, где я в самом центре круга,а по бокам не лучший, но вариант спасенья.Вино и поднос с хинкали – вот достоянье юга —это и есть, наверно, зимний варьянт везенья.Осень, ещё немного, и превратится в лужу.Лодочники выносят на берег свою посуду.Видимо, всё же лучший выбор – встречать здесь стужу —всё-таки край державы и милый пейзаж повсюду.Октябрь 22 2012 г.
«Империей правит осень, как снами ночь…»
Империей правит осень, как снами ночь.То ли привычка, то ли прогноз погоды,то ли то и другое, но сны точь-в-точьпродолжение осени, т. е. – каприз природы.Ночью здесь правит вымысел, т. е. – бред.Т. е., если уснул, вариант проснутьсяне всегда присутствует, т. е., когда ответне в самой подушке, в которую окунуться,как в ночное облако, и не найти следы,спутав все карты будням в конце недели,смяв, как бумагу, ориентир водыв мокрую простынь со снятой уже постели.Ночью здесь даже призрак стучит в окно,чтобы случайно с домом не ошибиться,чтобы не вышло, как в старом немом кино —Есть кто живой?.. – а в ответ лишь туман клубится.Империя, смяв подушку, спит, как дитя.Редкая птица позволит ночное пенье,даже случайно, даже почти шутя,желая сгинуть, как призрак, в ночном забвеньи.Ночью, как осень, сползая в сплошные сны,маленький город – Империя в три обхвата,прячется в облако, чтобы опять, увы,не оказаться, как раньше, во всём виноватым,и не сравняться с кладбищенским строем крестов,где всё по полочкам – даты рожденья и смерти,где сообщения почтою, в несколько снов,приходят досрочно и лишь в деревянном конверте,как извещение из городского суда,что ты свидетель, а дальше лишь время и дата,когда тебя примут… Уже не составит труда —куда-нибудь прочь из Империи облаком смятым.Октябрь 23 2012 г.
«Едва народившись, светило уходит прочь —…»
Едва народившись, светило уходит прочь —короток день зимою. И только утросохраняет черты, не смятые за ночь. Ночь —только лишь часть – не лучшая почему-то.Ночью все кошки серы и все углысглажены светом, т. е. отсутствием света.Как ни старайся, не разглядеть чертыв мутном пространстве, скомканном до рассвета.Даже пернатый странник, чьё время – ночь,жмётся поближе и крышам, к верхушкам сосен,к колокольне на площади, чей вид норовит точь-в-точьповторить рисунок ограды, чей вид несносен.Глядя вокруг, вдруг видишь – сплошная теньслилась над городом. Ветер, увы, бессиленчто-либо сделать. Колокол целый деньмолча глядит на город, как на пустыню.Октябрь 24 2012 г.
«Чем беспросветнее утро, тем легче жить…»
Чем беспросветнее утро, тем легче жить.Что будет лучше – нет никакой надежды.За ночь, успев промокнуть, совсем остыть,дождь заставляет искать потеплей одежду.Зонт и перчатки, а лучше совсем – пальто,сшитое за лето, как и пиджак на полке.Глядя в пространство улицы, как в ничто,думаешь, что не хватает одной двустволкии пары выстрелов, чтобы свести на нетжизнь и судьбу, как раньше Серёжа с Вовой.Ну, в крайнем случае, может быть – пистолет…или… верёвка… связанная подковой.Октябрь 24 2012 г.
«Вторую неделю осень. Сплошной туман…»
Вторую неделю осень. Сплошной туман.Дни похожи на смятую за ночь простынь.Мутное облако, трогая за карманмоего пальто, уплывает куда-то. В восемьвечера всё ещё кажется, что светло,но уже фонарь, как будто в концертном зале,освещают пространство. Город, как в том кино,заплывает в сумрак. Приезжие на вокзалетрутся о стену, стараясь понять, кудаих занесло. В какой, в этот раз, части светаони оказались? Осенняя ерундаразмывает черты, как, впрочем, и суть предмета.И вечерний город, привыкнув к осенней мглеза последнее время, смирившись с толпой приезжих,различает лица знакомые в толчее,отличая глаза и, лишь иногда, одежду…И покуда осень вступает в свои права,оставляя шанс не сгинуть в небесной кашезавсегдатаю облака, чьи иногда словазастревают в сумраке, как не сказать в постели —есть возможность выжить, закутавшись в первом снеге.И пока холодное, смятое за ночь утрорасправляет черты, проснувшийся человекначинает жить, и всё хорошо, как будто.Октябрь 25 2012 г.
«Я посетил места, где рос, где дом с оградой…»
Я посетил места, где рос, где дом с оградой,как будто навсегда упрятался в листвукаштанов и рябин. Мой дом с фонтаном рядомтакой же горожанин на каменном мосту.Он так же, как и я, хранит мечты о прошломв рисунках на стекле забитого окна —от прочих, лишних глаз, но мысли о хорошемживут ещё во мне и берегут меня.И может быть, теперь, когда, спустя полжизния снова посетил заветные места —я обрету покой в оставленной Отчизне,как много лет назад, казалось, навсегда.Октябрь 26 2012 г.
«Звук тихий и глухой —…»
Звук тихий и глухой —в окно коряво веткастучится, как рукой,прохожий. Человекане распознать на стук,как птицу или муху.Скорей его каблукдоступен ночью слуху.Откуда бы ни шёл,куда б ни собирался —он слышен хорошо.И даже в шуме станцийтак различима «до»ботинка о брусчатку —так зоркий глаз в окнодробит свою сетчатку,чтоб различить черты,не узнанные сразу.Так слух из темноты.выхватывает сразу…И ветки тихий стукв стекло, в пустой квартиреразносится – тук-тук,но тихо в целом мире.Октябрь 26 2012 г.
Иосиф и Мария
Медленно, по камушкам ступая,шли они неведомо куда,никого вокруг не замечая…И в кувшине тёплая водав такт шагам плескалась. И ослицапо камням выстукивала дробь.И луна, бессмысленный убийца,превращала снова воду в кровь…Так они, стараясь слиться с пылью,затеряться в толчее дорог —шли, пытаясь в собственном бессильисохранить, что им доверил Бог!