Чтение онлайн

— Почему?

— Посмотрите исходники и сами поймете, — Дедал опять сунул руку под стол и на этот раз протянул Пульхру стопку лоснящихся, как будто лакированных, фотографий. — Эти фото были сделаны на следующий день после возвращения «Хирона». В свое время эти карточки чуть не просочились в СМИ, и Альянсу пришлось приложить массу усилий, чтобы этого избежать. Понимаете, почему?

Пульхр, перебирая фотографии, рассеянно кивнул. Ду уж, если бы ЭТО стало достоянием общественности, то на программе освоения Дальнего космоса можно было бы ставить крест. У всех изображенных на фотографиях был крайне истощенный, истерзанный и какой-то ссохшийся вид, свинцовый оттенок кожи, волосы, включая ресницы и брови, начисто отсутствовали, у некоторых не хватало конечностей, у двоих вместо лиц была жеваная кожа — похоже, брызнуло топливом маневренных двигателей. Как они после такого смогли выжить без госпиталя? Часть экипажа была одета в больничные пижамы, некоторые красовались в смирительных рубашках.

На оборотах карточек имелись рукописные пометки на английском, фамилия, имя, звание, которые, видимо, предназначались для тех, кто обрабатывал фото. Примерно у половины эти приписки имели такой вид:

— А почему так много неизвестных?

— За время пути весь экипаж заработал тяжелые психические расстройства. Кто-то считал, что всегда жил на корабле, кто-то перестал отличать сон от реальности. По результатам обследования психиатры даже разжились новым видом психического расстройства: автоматизированной деменцией. За время экспедиции умерла примерно половина экипажа, чьи обязанности были распределены между живыми. Особенно тяжело пришлось нижним чинам, которые спали несколько часов в сутки, а в остальное время неприрывно несли вахту. Практически все они утратили личности и речь, или сохранили их только в пределах должностных обязанностей. Очень немногие на борту помнили свои имена и прошлое.

Пульхр попытался представить себе этот космический «Летучий Голландец».

— Разве их не могли идентифицировать по ДНК?

— Могли, но тут тоже одно на другое наложилось: образцы ДНК за время экспедиции были утеряны. Халатность, как и было сказано. Скорее всего никто не верил, что «Хирон» вернется. А цифровые архивы этого времени попали под очередной Великий Сбой. Некоторых членов экипажа удалось идентифицировать по ДНК родственников, по остальным историки долго спорили, потом кое-как договорились, кто есть кто, но вопросов осталось немало…

Перебирая карточки, Пульхр наткнулся на фотографию с припиской «Неизв., нес вахту во втором отсеке, предп. ст. матрос Крупп».

— А это что, покойник? — спросил Пульхр.

— Да, он умер через несколько часов после прибытия, поэтому фотографировать его пришлось посмертно. Он был первым, потом в течение недели умерли еще двенадцать человек, включая капитана. Они так привыкли к низкокислородной воздушной смеси, что земной воздух выжег им легкие раньше, чем врачи сообразили, в чем дело. Ну, как вам ваше будущее, Виктор?

Пульхр сложил карточки в стопку и положил на стол. Ему вдруг вспомнилось, как в начале службы в научно-разведовательном флоте он подал заявление о включении его в программу освоения Дальнего космоса. Тогда как раз собиралась десятилетняя экспедиция в облако Оорта, где ученые в очередной раз обнаружили доказательства существования Немезиды, коричневого карлика, гипотетической звезды-компаньона Солнца.

— А знаете что самое страшное, Виктор? — продолжал Дедал. — Когда вы, вот в таком состоянии, доберетесь до Тау-Кита, вы узнаете, что никакого восстания не было. Колония настолько лояльна Земле, что отказывается от любых переговоров с нами.

Пульхр удрученно покачал головой:

— Я так и знал.

— Но вы не беспокойтесь, за тридцать семь лет ситуация может измениться. Могут поднять восстание. Могут не поднимать. А может так случиться, что по прибытии вы узнаете, что пока вы тащились на корпускулярно-волновых до Тау Кита, лемуриане помирились с Землей, и люди уже лет двадцать летают на наших двигателях. Да, еще один момент: адмирал Скунцт на своем крейсере тайно, под видом коллекции картин и скульптур, везет оборудование для клонирования и образцы своей ДНК.

— Зачем?

— А вы подумайте.

Пульхр попытался поставить себя на место адмирала Скунцта.

— Видимо, он хочет основать на Тау Кита династию своих клонов. Он что, хочет захватить там власть?

— Как вариант. Ручаться не буду, логика у старого адмирала довольно причудливая. Знаете, например, почему он уверен, что долетит до Тау Кита живым?

— Почему?

— Он консультировался с астрологами, и они предсказали, что в ближайшие пятьдесят лет смерть ему не грозит. В любом случае, он рискует жизнью, но ничего не теряет, потому что будет лежать в криокамере. Если колония восстала — он восстание подавит. Если не восстала — тогда он совершит переворот. Если земляне с нами помирились, он отбудет на Землю на наших двигателях. А вы ради этого лучшие годы жизни проведете в бессмысленом походе. Вот и возникает вопрос: зачем вам это надо?

— Это мой долг. Я дал присягу.

Дедал откинулся на спинку стула и недоверчиво замотал головой, глядя на Пульхра с веселым недоумением.

— Виктор, можно личный вопрос?

— Пожалуйста.

— Кто ваш любимый герой?

— В каком смысле?

— Ну, любимый герой. Вымышленный или реальный, без разницы. Че Гевара? Дон Кихот? Юкио Мисима?

— Не знаю, — Пульхр немного подумал. Дедал терпеливо ждал ответа. — Может быть, Одиссей?

— Это который царь Итаки, троянский конь, циклопы, верная Пенелопа? — Пульхр кивнул. — Довольно странно, учитывая ваши принципы. Однако некоторые параллели с вами действительно прослеживаются. Одиссей ведь тоже против воли, чтобы сдержать слово, отплыл на войну с Троей. Однако, в отличие от вас, он-то от этой затеи отпирался до последнего. Ему ведь тоже предсказали, что с этой войны он вернется только через двадцать лет, один и нищий. Помните, что он сделал, когда за ним приехали его дорогие друзья?

Да, Пульхр отлично помнил. Все детство наставница в интернате пичкала их древнегреческими байками.

— Стал изображать сумасшедшего, — сказал Пульхр. — Он пахал поле и засевал его солью. Один из приехавших, чтобы его уличить, положил под плуг его новорожденного сына.

— Все верно! Одиссея подобное соломоново решение не устроило, он поднял ребенка и раскрылся. Пришлось ехать. Но у вас-то никто сына под плуг не кладет!

— Еще как кладет.

— Поясните?

— Значит так. Я отвечаю не только за свой корабль и команду. Я клон семьи Пульхров. Так называют всех клонов, произошедших от капитана Питера Пульхра, погибшего в Первую космическую. Поэтому у нас всех одна фамилия, отличаются только имена. В настоящий момент в мире нас, Пульхров, около пятисот человек. Пульхры — очень уважаемая фамилия, практически все наши к сорока дослуживаются до звания капитана на флотах или полковника в сухопутных войсках. Во Вторую Космическую был такой клон, капитан Стройников, тоже из хорошей семьи. Однажды фрегат, которым он командовал, столкнулся с превосходящими силами противника и попал в окружение. Стройников пошел на переговоры и сдал корабль без боя. Остаток жизни он чистил гальюны на какой-то подводной базе, всех клонов, находившихся в это время на службе отправили в отставку, фамилию признали дефектной и прекратили воспроизводство. Что сделают с Пульхрами, если я дезертирую, да еще стану вашим капером — страшно представить.

— Виктор, можете мне рассказать, как ваш флот полетит к Тау Кита? В общих чертах.

— Ну, флот выйдет за пределы Солнечной системы. На таких скоростях кильватерный строй неприемлем. Поэтому корабли разойдутся как можно дальше друг от друга, прицелятся на Тау Кита и начнут разгонятся. Через два года мы достигнем крейсерской скорости. Через тридцать пять лет начнем тормозить. Потом на месте…

— Как будет осуществляться связь между кораблями во время пути?

— Никак. На таких скоростях никакая связь невозможно.

— И визуальная, в том числе?

— Конечно.

— То есть о потерях узнают только в конце пути?

— Ну, да…

— Как вы думаете, что останется от космического корабля, с которым случиться авария на скорости сто тысяч километров в секунду?

— Думаю, ничего.

— Ну, нет. Что-то останется. Гигантское облако с плотностью две молекулы на квадратный километр. Это идеальное преступление, Виктор. Никого никогда не узнает, что вы покинули службу. А с нашими двигателями ваш «Джо» реально станет неуловимым. Вас никто никогда не сможет поймать. Ну, если, конечно, вас не замучает эта ваша совесть, и вы сами не явитесь сдаваться в Службу безопасности Альянса. Через тридцать семь лет вас станут считать погибшим. И то только на Тау Кита. До Земли эта новость дойдет в лучшем случае через сорок девять лет.