Чтение онлайн

– Ммать!!! Чего ждали-то?! – проорал я, короткими расчетливыми очередями опустошая магазин "сто третьего". С вышки еще можно было достать некоторых особенно нерасторопных врагов.

Иванов злобно выматерился в ответ, безуспешно пытаясь зацепить очередями скрывшихся под стенами кочевников. Сосед-снайпер мой рев проигнорировал, методично всаживая пулю за пулей в кусты на той стороне проплешины. Я сменил опустевший магазин, передернул затвор, и в этот момент отчетливо понял, что стрелять больше не в кого – аборигены добрались до оборонявших периметр бойцов.

Я заворожено смотрел, как неимоверно ловко кочевники взбирались по, казалось бы, ровным бронеплитам, стремительно перемахивали их, не обращая внимания на колючую проволоку, и тут же сцеплялись с "фортификаторами" врукопашную. Двухметровый забор не остановил их ни на мгновение… Кое-кто из бойцов пытался, взобравшись на "стремянки", высовываться из-за периметра и простреливать мертвую зону, но заканчивались эти попытки плачевно. Я отчетливо разглядел, как одному смельчаку разбило голову камнем, запущенным накоротке из пращи – парень с залитым кровью лицом рухнул на землю внутри периметра. Еще одному снизу вонзили копье прямо под челюсть – листовидный наконечник пробил череп и разорвал ремень каски, сбив ее с головы – столь велика была сила удара. За стеной прорвавшиеся аборигены устроили натуральную свалку, орудуя копьями и дубинами. Наши бойцы пустили в ход приклады и ножи. Над полем повис многоголосый рев сцепившихся в смертном бою людей. А потом я осознал себя стремительно соскальзывающим по лесенке, крыша кунга больно ударила в ноги, и я спрыгнул на землю, в самую гущу схватки. Приземлился хорошо, с перекатом, в движении успев выхватить нож, и тут же на выходе в стойку вонзил его под ребра занесшему для удара копье аборигену. Резким рывком освободив клинок, я пинком отправил труп в сторону ближайшего врага, нырком ушел от замаха еще одного кочевника, выпрямляясь, полоснул по горлу зазевавшемуся громиле с тяжелой дубиной, обратным движением резанул по плечу первого и от души врезал классическим маваси-гери дальней ногой в голову. Кочевник рухнул, неудобно вывернув ногу, отчетливо хрустнула кость, но он даже не почувствовал этого – мой удар выбил из него дух. И тут вдруг как-то разом схватка затихла.

Я осмотрелся, пытаясь перевести дыхание. Взору моему открылась страшная картина – все пространство небольшого пятачка между двумя угловыми "шишигами" было забито трупами, кочевниками и нашими вперемешку. Аборигенов существенно больше, но от этого картина не становилась менее удручающей. Я насчитал восемь трупов "фортификаторов", застывших в причудливых позах – кто проткнут копьем, у кого разбита голова, а у одного бойца было вырвано горло. Ччерт!.. Как хреново…

– Не расслабляемся! По местам! – заорал со стены майор Волчара. Без каски, с рассеченной щекой, он выглядел жутко, но при этом излучал властность и уверенность в своих словах. – Сейчас вторая волна пойдет! Не подпускать близко! Валить всех, ВСЕХ!!! Не дайте им подойти близко. На стены, живо на стены!

Подгоняемые вездесущим старшиной Крохиным, мчались свежие бойцы, оставившие позиции с других направлений. Все свободные люди сосредотачивались на южной стороне периметра. Я успел лишь найти взглядом потрепанного Сашку и тоже полез на вышку, работать вторым номером у Иванова.

На ставшей уже родной наблюдательной площадке царил кавардак. Невозмутимый снайпер бинтовал Иванову руку, а тот ругался, все больше матерно. Правда, в промежутках между матюками еще и шипел от боли.

– Что стряслось? – спросил я, подхватывая брошенный перед рукопашной автомат.

– Подстрелили меня, мля! – простонал пулеметчик. – Козлы, мать их!..

– Кость задета, – прокомментировал добровольный санитар, не прерывая своего занятия. – Стрелять точно не сможет.

Хреново… Придется самому за "корд" браться, благо из похожего оружия стрелять приходилось. Справлюсь как-нибудь.

– Мне показалось, или не стреляют? – спросил я в пространство, пристраиваясь к пулемету. Блин, короб пустой почти, менять надо.

– Заткнулись сразу после прорыва, – отозвался снайпер.

Он закончил бинтовать Иванова и снова занял позицию с винтовкой. Несчастный рядовой же, заметив мой взгляд, левой рукой подал короб с лентой. Я принялся перезаряжать пулемет, силясь припомнить порядок действий.

– Сейчас перегруппируются и снова полезут. Упорные, гады. Как муравьи какие…

– //-

Система Риггос-2, планета Ахерон, База-7,

6 марта 2535 года, день

Передышку кочевники нам дали очень маленькую – буквально через пятнадцать минут из тех же кустов вывалилась небольшая толпа человек в сто и молча ринулась в атаку. В этот раз огневой поддержки не было – стрелки бежали вместе с остальными, на ходу постреливая из винтовок. Состав нападающих изменился – много было мужиков за пятьдесят, и юнцы появились. Эта атака захлебнулась, едва начавшись. Наученные горьким опытом "фортификаторы" сразу же накрыли аборигенов пулеметным огнем. Внесли свою лепту и снайперы с автоматчиками. Я достаточно быстро приноровился к "корду" и косил нападавших наравне с другими пулеметчиками. Плюс на этот раз бэтээры действовали слаженно, заранее согласовав сектора обстрела. До периметра не добежал ни один кочевник, последнего, запутавшегося в "спирали Бруно", разорвало на куски несколькими скрещенными очередями.

И тут же третья волна – совсем древние старики, бабы и дети. Этих было около двух сотен. Я зажмурился, выдохнул, медленно досчитал до пяти. Открыл глаза, но картина не изменилась – разношерстная толпа приближалась.

– Огонь! – заорал Волчара, первым подавая пример – одной очередью высадил магазин по плотному скоплению явных некомбатантов. – Огонь, сучьи дети! ОГОНЬ!!!

Я сжал зубы, до крови закусив губу. Пулемет в моих руках затрясся, выводя мелодию смерти. Пули рвали ничем не защищенные тела, но толпа упорно продвигалась вперед, не реагируя на потери. Волчара был прав – кошмары теперь долго будут сниться. И даже не от кровавых подробностей – такого я навидался досыта, но вот эта нечеловеческая целеустремленность, полное презрение к смерти, и упорство, больше свойственное насекомым. Так не бывает! Это не правильно!! Люди, опомнитесь!!! Кажется, я кричал это во весь голос, но меня никто не слышал. Даже мои собственные руки продолжали наводить пулемет, палец жал на спусковой крючок, а мозг с четкостью компьютера фиксировал результат…

Жуткая целеустремленность обреченных навевала ужас, лишь с огромным трудом я заставлял себя оставаться на позиции. Все мои силы уходили на борьбу со страхом, я действовал на автомате – выпускал очередь за очередью, менял короба с лентами, которые подавал рычащий Иванов, и сам издавал странные звуки – полукрик-полустон, реакцию пораженного сознания на нечто противоестественное. В какой-то момент сосед-снайпер вдруг отбросил винтовку, упал на колени и завыл, обхватив голову руками. Иванов сноровисто огрел его по каске патронным коробом, отправив в нокаут, и зло зыркнул на меня. Но я не обратил на это внимания, поглощенный жуткой работой. Краем сознания отмечал, как с флангов заходят бэтээры, водя жалами пулеметов, как тут и там замолкают автоматы, как бойцы в ужасе начинают пятиться от стен, не в силах вынести вида бойни… И тут сильно поредевшая толпа аборигенов достигла периметра.

– От стен, от стен!!! – благим матом заголосил Волчара, подавая пример. Рядом с ним ревел старшина, тумаками подгоняя бойцов.

Они успели. Когда первые кочевники, вернее, кочевницы, перебрались через стену, цепь бойцов полукругом охватывала пятачок между "шишигами". Подстегнутые криками майора и затрещинами Крохина, перепуганные парни застыли в положении "на колене". Стволы автоматов смотрели на стену, и когда жуткие в своей неустрашимости аборигены посыпались с бронеплит, их встретили плотным огнем десятка автоматов. Пули почти в упор били по незащищенным телам, отбрасывая передние ряды на подпирающих сзади. Мгновенно образовалась куча-мала из трупов и еще живых, но уже вряд ли разумных кочевниц и подростков обоих полов – старики до стен не добежали. Я тоже внес посильный вклад в избиение, перекинув пулемет на соседний вертлюг. Последний порыв обреченных поражал яростью – я видел, как одна женщина, получившая очередь в живот, из последних сил дотянулась до крайнего бойца в шеренге и впилась зубами ему в горло. За ней тут же последовало еще несколько кочевниц, похоронивших под своими телами несчастного парня. Казалось, бойня продолжалась уже вечность, и тем внезапнее пришло осознание, что все закончилось. Аборигены полегли все, до последнего человека.

Я отпихнул пулемет, оставив его в задранном стволом вверх положении, и без сил опустился на площадку вышки. Сорвал с головы каску, судорожно отер пот со лба. Размазал по лицу кровь, сочащуюся из прокушенной губы. Хотелось блевать. Но еще больше хотелось орать, громко ругаться матом и крушить все вокруг. Прав, ох прав был Волчара!

Сидевший рядом Иванов вдруг истерично засмеялся, размазывая по щекам слезы здоровой рукой. Я посмотрел на него недоуменно, но потом тоже улыбнулся, а через мгновение зашелся в приступе неуемного хохота. Мы живы, я жив, вашу мать!!!

– Эй, на вышке! – донеслось снизу. – Заткнитесь уже!

Я приподнялся над бортиком и запустил в возмущавшегося Крохина каской. Промазал, конечно. Зато попался на глаза Волчаре.

– Тарасов! – заорал он, ткнув в меня пальцем. – Слезай на фиг, и с оружием! Еще ничего не кончилось!

Вот тебе раз! Я подхватил "сто третий" и резво соскользнул с вышки, а потом и с кунга.

– Тарасов, Иволгин, Крохин – за мной! – распорядился майор. – Игнашов, остаешься за старшего!

Я переглянулся с Сашкой – на лбу царапина, левый рукав пропитан кровью, на правую ногу припадает – красавец! – тот пожал плечами, и мы в сопровождении старшины дружно порысили за Волчарой. Бежали не долго – до восточной стены периметра. Взобрались по "стремянке", перемахнули бронеплиту и оказались возле "двойки". Бэтээр гостеприимно распахнул люки десантного отделения.