Чтение онлайн

Гильгамеш рассердился.

– - Берегись, женщина! Не советую тебе играть со мной.

Инанна опустила дивные ресницы и тихо замурлыкала, примирительно поглаживая его по плечу:

Звери бросили его. Они перестали понимать его язык, шарахались от его вида. Он стал чужд им, как те убийцы с равнины, что приходили забирать их жизни. Что оставалось делать Энкиду? Он пошёл к тем, кого раньше ненавидел - к безволосым чужакам. Почему-то они уже не вызывали в нём отвращения. Он проникся к ним сочувствием. Ему стало неловко вспоминать то время, когда он лишал их законной добычи. Он понял, что они - тоже дети природы, только на свой особенный лад. Они жили под тем же небом, что и он, ели то же мясо, купались в тех же озёрах. Они стали близки ему.

– - Но ты не можешь идти к людям раздетым, - возразила Шамхат.
– Ты более не зверь. Тебе нужна одежда.

Она сняла с себя верхнюю тунику и препоясала его чресла. Затем взяла его за руку и повела в деревню. Селяне встретили их враждебно. Женщины и дети попрятались по хижинам, мужчины вышли навстречу с топорами и кольями.

– - Я сделала то, о чём вы просили меня, - сказала Шамхат.
– Но отчего в ваших глазах нет радости? Отчего вы столь озлобленны?

– - Этот демон воровал наш скот и уводил добычу, - ответили ей.
– Мы хотим воздать ему по заслугам.

– - Нет!
– прокричала красавица, закрывая Энкиду своим телом.
– Инанна покарает вас за злодеяние. Что обещали вы мне? "Трёх волов и десять мешков ячменя отдадим мы богине, если совершит она чудо и сделает из зверя человека" - говорили вы. Но почему теперь, когда владычица Урука явила свою мощь, вы забыли о своих словах?

– - Мы помним о них, прекрасная Шамхат, - ответил Нарахи.
– Награда не минует богиню. Но демона, что оказался в наших руках, мы осудим, как велят нам души предков.

Энкиду упал на колени и завопил, обливаясь слезами:

– - Судите меня за добычу, коей я лишал вас, но не судите за воровство! Всех богов призываю в свидетели: рука моя не касалась ни ваших волов, ни ваших коз, ни ваших овец. Лес давал мне пропитание и кров.

Люди застыли, изумлённые его голосом. Затем Нарахи хладнокровно промолвил:

– - Если ты говоришь правду, лесной дух, мы примем тебя. Но если ты лжёшь, пусть обрушится на тебя весь гнев Уту, господина правосудия.

– - К Уту и всему сонму богов взываю, пусть подтвердят мою правоту, - убеждённо сказал Энкиду.
– Вы были ненавистны мне, но теперь суть моя изменилась. Шамхат, красивейшая из смертных, преобразила мою душу. Отныне я - один из вас. Ваши печали - мои печали, ваши радости - мои радости. В вашей воле прогнать меня с позором или принять как равного. Много зла причинил я вам. Демоны обуревали меня, я был высокомерен и жесток. Разум мой был помрачён. Не знал я, что благо, а что - зло. Во имя Нинмах, создательницы людей, молю вас - будьте великодушны, не карайте строго того, кто был лишь слепым орудием в руках высших сил. Любой работой готов я возместить убыток, нанесённый вам.

Мужчины сбились в круг, стали совещаться. Потом Нарахи сказал:

– - Мы примем тебя, человек из леса. Но прежде ты должен пройти испытание.

– - Всё, что прикажете вы мне, исполню я с охотой!
– воскликнул Энкиду.

– - Отныне ты, который раньше оставлял нас без пищи, будешь охранять по ночам наши стада. Согласен ли ты делать это, лесной человек?

– - Согласен. Только не называйте меня лесным человеком. Отныне я - Энкиду. Таково моё имя.

– - Хорошо, Энкиду. Мы усвоим это. И да постигнет божья кара всякого, кто возьмётся попрекать тебя прошлым.

Люди отвели его в полуразвалившуюся хижину на окраине деревни, отмыли тело от въевшейся грязи, остригли длинные лохмы. Когда обновлённого и одетого Энкиду вновь вывели на всеобщее обозрение, по толпе пронёсся вздох изумления.

– - Вождь, - потрясённо вымолвила Шамхат, не смея верить своим глазам.

Действительно, ухоженный и приведённый в порядок, Энкиду оказался поразительно похож на повелителя Урука. Те же густые брови, те же глубоко посаженные глаза, те же немного оттопыренные уши. Даже нос, крупный и мясистый, с большими ноздрями, выглядел в точности так же, как у Гильгамеша. Казалось, небесный гончар вылепил их по одной форме. Все внимательно разглядывали Энкиду, теряясь в догадках: подлинно ли Гильгамеш таков, как этот гость из леса, или сходство это обманчиво.

– - Ростом пониже, - говорил один.

– - И покряжистей слегка, - добавлял другой.

– - Вождь повыше будет, - соглашались остальные.
– И телом потоньше.

Энкиду улыбался, не подозревая о причине всеобщего замешательства. Нарахи спросил его:

– - Знаешь ли ты нашего господина, солнцеликого Гильгамеша?

– - Нет, я не знаю его, - ответил Энкиду.

– - Слышал ли ты о нём?

– - Не слышал.

– - Всё это - происки Забабы, - прошипел кто-то.
– Изгоним демона, пока он не навлёк на нас месть Инанны.

– - Верно, прогоним его...
– послышались крики из толпы.

Люди начали осторожно смыкаться вокруг Энкиду, лица их потемнели.

– - Стойте, не торопитесь!
– воззвала к ним Шамхат, молитвенно сложив руки.
– Быть может, это знак, ниспосланный нам Инанной. Отвергнув его, мы навлечём на себя неисчислимые бедствия. Одумайтесь!

Люди остановились. Неприязнь их сменилась тревогой.

– - Хорошо, - заявил Нарахи.
– Мы оставим в силе наше прежнее решение. Но пусть он не приближается к нашим жёнам и детям, пусть живёт на отшибе, пока мы не позволим ему поселиться среди нас. Все ли согласны со мной?