Чтение онлайн

– Ты думаешь, эти сорок лет на борту Ковчега, они будут лучше, чем здесь?!

– Уверена, - твердо ответила Клара.

Вик не спешил отступать, хоть и знал, что отступление будет неизбежным: Клара никогда не меняла своих взглядов и убеждений - то, что она решала, превращалось в закон, а затем и в догму.

– Представь - тесные комнатки-каюты для семей, несвежий воздух...

– Точно такой, как и здесь.

– ...синтетическая еда, однообразная, на корабль не возьмешь сотни километров подземных полей, вода после тысячной очистки...

Клара фыркнула:

– Не говори мне, что здесь тебе живется лучше, там ведь все рассчитано для глубоких полетов в космос.

– Здесь мне лучше, кроме того это будет не полетом, а межзвездным дрейфом, нет никакой гарантии, что колонистам Ковчега повезет у первой же звезды.

– Конечно нет, ты всегда отрицал борьбу и презирал любые соревнования, тебе лучше остаться здесь и заживо сгнивать. О, не делай таких глаз, ты все еще не можешь поверить, что твоя планета мертва, это уже продукт издержки нашей цивилизации, мы взяли от нее все, что хотели, а теперь ничем не поможешь. Ничем! Хватит! И оставь свои глупости!

– Ты не понимаешь меня - это мой дом, другого мне не надо!

– Перестань!
– Клара стремительно выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.

***

Что есть наш дом? Дом? Человек считает своим домом ветки шалаша, натянутую, сшитую из шкур, деревянную, каменную, железную, бетонную крышу над головой и такие же четыре стены вокруг, постройку, в которой он живет. Улицу, на которой стоит его дом рядом с домами дружелюбных и злых соседей, поселок, город, в котором проходит большая часть его жизни и при встрече со знакомым переулком или тупичком человек радостно улыбается, шепотом разговаривает сам с собой и с тенистой аллеей, которая росла вместе с ним, пожимает грустно плечами. Такова жизнь, человек замечает, что вместе с ним стареют дома, осыпается штукатурка, стены бороздят трещины, морщины, а то старое дерево вдруг рухнуло после вчерашнего сильного ветра - оказалось, что оно давно сгнило. Дом - жизнь. Дом - Родина, земля, на которой стоит твой дом и дома друзей и соседей, входящих в общее понятие "народ", который живет вокруг тебя и вместе с тобой, который хранит твою и общую память, историю тех, кто жил здесь до тебя и был связан с этой землей. И, наконец, вот оно самое главное. Дом - эта наша память-Земля, она хранит все, эта наша маленькая голубая планета.

С детским восторгом неожиданности умиления и наивности мы готовы часами рассматривать ее из космоса, борясь с искушением взять и потрогать этот мячик, окруженный атмосферной дымкой, покачать его, прижать к груди, словно что-то теплое и живое, может, это и есть наше сердце? Гордимся - смотрите, вот она какая, единственная и неповторимая, самая прекрасная во всей необъятной Вселенной, наша мать, наша колыбель, вскормившая нас и позволившая вырасти такими, какие мы сейчас есть. Может так оно и должно случиться? Может так оно и должно быть? Растем и многим эта колыбель начинает казаться маленькой и ненужной, нужно новое пространство, хочется других миров, других расстояний, мы выросли из этого дома, он перестал быть домом, пришло новое понятие дома.

Домом должна стать Вселенная - так можно покорить и исследовать бесконечность, побывать возле миллионов солнц, обработать миллионы планет. Это невообразимо бесконечное пространство, пронзенное огнями далеких звезд, прошитое облаками туманностей и скроенное хвостами комет и ожерельями метеоритных поясов превращается в новый дом человека.

Дом длинною в бесконечность.

***

С Люком Вик познакомился во время учебы в университете, правда, учились они на разных потоках, но их подружки знали друг друга и вроде бы считались какими-то далекими родственницами: они и свели их на одной из вечеринок.

Высокий и худой, похожий на пустынный саксаул, Люк обладал замкнутым, ненастырным характером, что особенно оценил Вик, и немногословным речевым аппаратом, но сейчас с ним произошли необратимые перемены, превратив его в возбужденного, лихорадочно рыскающего руками по сторонам человека.

– Вик, ты далеко не маленький ребенок, чтобы тебе объяснять, ты сам все прекрасно понимаешь. Город встал, скоро он полностью лишится энергии, люди оставляют его. Ты останешься один в компании жутких мутантов - говорят, у них появился какой-то культ Темного, требующий человеческих жертвоприношений - тебя, старого осла, поймают и сварят живьем!
– Люк дребезжаще рассмеялся, довольный своим юмором, его смех - это грохот подземного поезда.

Вик задумчиво улыбнулся:

– Куда вы летите?

– Курс на созвездие Стрельца.

– Далековато это, не похоже на сорок лет.

– Кто тебе сказал?

– Клара.

Снова лязг подземных вагонов:

– Сто сорок шесть.

– Теперь - похоже, - Вик приготовил два коктейля и протянул высокий, холодный бокал Люку.

– Спасибо, - поблагодарил Люк, он пригубил белый ледяной напиток и вздохнул: - Я никогда не научусь готовить этот "Ледяной айсберг", ты мне нужен на корабле в качестве стюарта.

Вик усмехнулся:

– Сколько тебе лет?

– Возраст настоящего мужчины, - Люк подмигнул.
– Тридцать восемь кстати, вместе с нами улетает Кабинет Главного Координатора.

– Хорошая новость! Зачем они нужны?

Люк проигнорировал иронию:

– После кризиса кабинета Экологов правительства больше нет, все мегаполисы объявили о своей самостоятельности.

– Меня мутит от политики.

– У нас будут соседи, параллельным курсом идет межзвездный комплекс. Москва.

– Я давно знал, что мы не покидаем землю, а позорно бежим.

– Это не было секретом, - Люк протянул пустой бокал.

– Повторить?

– С удовольствием, эх-эх, - Люк потянулся, расправляя плечи.

Вик отошел к стойке бара, принялся химичить над секретом "Ледяного айсберга", продолжая разговор:

– Сейчас уровень жизни сократился почти вдвое и средний процент составляет шестьдесят лет, несмотря на нашу помпезную медицину.

– Ну и что?

– В полете твои шансы падают до пятидесяти.

– Облучение?

– Да - представь, какие у вас будут проблемы с рождаемостью и с детьми, и с их наследственностью. На ваших кораблях будет еще хуже, чем сейчас на сабобзах-окраинах крупных мегаполисов. У твоих правнуков шансы долететь до желанной планеты тоже очень невелики - до первой крупной катастрофы.

– Ковчег, это десяток отдельных модулей, - перебил Люк.
– Ладно, Вик, ты всегда был пессимистом - хватит пугать, все будет не так мрачно, как ты расписываешь, мы сохраним наших детей и род человеческий: для этого есть стазис-камеры.

– На всех не хватит.

– На всех - не обязательно, лет через десять и ты, и я уйдем в стазис-камеры и проснемся уже на финише свежими, здоровыми и отдохнувшими. Где там твой коктейль?

– Несу. Просто я считаю, что мы бежим от самих себя, мы умерли вместе с этой планетой, - Вик протянул Люку новую порцию, - Держи.

– Ты стал исповедовать религию Чужих?

– Нет, просто я не хочу оставлять Землю, я не могу тебе объяснить причин, я сам не понимаю до конца, что меня удерживает, но как капитан на корабле, я должен быть вместе с ней до конца, я ее человек, я должен видеть ее в последний час и принять ее в этот час.

– Вик, перестань меня разыгрывать, мы найдем такую планету, не понравится, найдем другую.

– Такую не найдем.

– Найдем похожую.

– И похожую не найдем. У нас тоже агония, мы стремимся продлить свою жизнь за счет звезд, но не замечаем, как отрезали себе сами свои корни здесь.