Чтение онлайн

Тут в зале появились волынщики. Значит, начинался час веселья и танцев. Как раз время откланяться и идти спать. "В поход идтить" - почему-то вспомнил эту неуверенную крестьянскую фразу мастафа Вут и улыбнулся, встал из-за стола, поклоном поблагодарил своих собеседников и отправился на боковую. Перед сном он нежно погладил светлые пряди сына, мальчик во сне чему-то улыбался.

Приграничье. Северная окраина империи Анно. Провинция Каррита. Поместье баронов Галберта.

В этот день было особо ветрено. Ветер рвал одежду, хлестал ветвями деревьев, гнул кусты, прижимался к толстым стволам многолетних гигантов. Тучи неслись по небу, не успевая сбиться в кучу, тут же рассеивалиь и собирались опять. Казалось, что само солнце сдувается ветром (вот опять тучи его накрыли, а через пять минут снова становится ясно). Даже птицы куда-то спрятались, не рискуя нестись по бурным потокам ветра в поисках пропитания. Ветер не собирался останавливаться. Пока он еще не грозил ураганом, но именно такой ветер называют "ураганным", именно такие шквалы предвещают бурю на горизонте. Но пока горизонт был на удивление спокоен, люди продолжали свое путешествие.

Повозка Мастафы Вута катилась по Ал-Галберте, впереди уже были внутренние ворота, а за ними начиналась дорога в Хэл-Галберт. До Ал-Галберта путешествие прошло без приключений, да и мальчик вел себя необычайно тихо и казался подавленным, возможно, он что-то почувствовал, а, скорее всего, на него такое удручающее впечатление произвела дорога от Альмахерта к Адонуису, а еще больше от Адонуиса к Ал-Галберте. Действительно, окрестный пейзаж был куда как более унылым, нежели всего сутки назад. Выжженная земля без травинки, по которой волнами носит клубы пыли, да только на некоторых участках дороги виднелись молодые побеги волчьей ягоды, да еще яркими зелеными пятнами выделялись несколько небольших участков, покрытых свежевзошедшим вереском. Почему-то именно вереск первым осаживался на земле, выжженной или иссушенной магическими силами, и, хотя от последней битвы, в которой маги использовали свои силы, прошло почти шесть лет, на полное восстановление земли требовалось полтора десятка лет, как минимум.

Ветер и пыль терзали путешественников. Ветер постоянно поднимал, закручивал столбом, то вдруг, внезапно, опускал вязкую дорожную пыль, от которой теперь не было никакого спасения. Поэтому всю дорогу пришлось ехать с повязанными вокруг носа и рта платками. Иногда Вут смачивал платки новой порцией воды, которая очень быстро высыхала и тут же переставала спасать путешественников от вездесущей пыли. Только ворота города могли спасти путников, спешащих по проселочной дороге по казенной надобности.

За две имперские лиги до Ал-Галберты земля стала совершенно сухой, ни травинки уже не росло на ней. Это была так называемая "серая полоса", которую каждый уважающий себя барон создавал перед своим поместьем. Тут вереск появится еще года через три-четыре, не ранее. И пыль в этой местности был какой-то особенно мелкой, похожей на правильные шарики, только очень-очень маленькие и совершенно одинаковые. Это была магическая пыль. Если из земли забрать всю жизненную силу, по каким-то неизведанным законам, которые не могли объяснить даже самые мощные маги, кусочки земли скатывались такими мелкими шариками, настолько мелкими, что только платок или любая другая повязка спасала от клуба пыли, поднятого внезапным ветром. Такая пыль особенно опасна: надышавшись ею, человек долго болеет, поэтому надо стараться пыльную бурю переждать. Но именно поля такой пыли "заводили" благородные рыцари вокруг своих замков. Чаще всего для этого дела брали не самого могучего мага: потом он неделю творил заклинания, постепенно убивая землю в округе замка: участок за участком. И через какое-то время владетельный господин имел прекрасную заградительную полосу - серую и затруднявшую нападающим действия, особенно, когда маг-защитник поднимал в дело ветер. Магический ветер особый. У такой пыли есть еще одно свойство: куда бы ее не уносил ветер, а пылинки возвращались всегда на место. Почему-то ЭТОТ песок никуда дальше пораженного магией участка не распространялся. Он был привязан к одному месту. Поэтому такие полосы казались неистощимыми источниками неприятностей.

Увидев пазз, стражники тут же пропустили путешественников в село, не устраивая мучительного расспроса и проверки паза на идентичность, видимо, им было не впервой видеть подобные "украшения". А что тут еще думать? По зрелому размышлению, все, отобранные на основании императорского указа, дети должны были следовать в замки своих владетельных баронов, а уже оттуда - по столицам провинций. И Вут, и Сэм были только рады такой оперативности стражников, бесконечно счастливы от того, что избежали длительных расспросов. И как только повозка въехала в село, они бросились к колодцу, заботливо вырытому прямо у въезда в деревню, и стали умываться, пить и откашливать скопившуюся в легких пыль. Стражники спокойно смотрели на это, столь обычное для них, зрелище. Когда и волы получили свой пай воды, повозка поехала по центральной улице прямо к внутренним воротам поселения. Спешащие по своим делам люди не обращали внимания на обычную крестьянскую повозку, которую тащила пара волов.

На центральной площади мальчик опять испытал нечто вроде шока. Он впервые увидел храм. Как любой баронат, селение имело свой храм, посвященный Имперуму. Сейчас, когда магия исчезла, люди стали возвращаться к старым, почти что забытым богам. Храмы никто не рушил, конечно, их уже не посещали, служб давным-давно не проводили, но поддерживали в целостности и сохранности, так, на всякий случай, в силу традиции. А старым богам приносили жертвы в местах заброшенных капищ, которые теперь были терпеливо и бережно восстановлены по всей Ойкумене.

"Поразительно, - думал Вут про себя, - как быстро люди вспомнили о старых богах... Ведь культ Имперума существовал шестьсот пятьдесят лет. За это время старые верования должны были исчезнуть. А на тебе, стоило только Имперуму пасть, как люди вытащили на свет старых божков и вновь поклоняются им с не меньшим пылом, нежели поклонялись до этого Слепому Глазу. Наверное, традиции слишком живучи в народе, может быть, они и умирают только вместе с народом. Умная религия всегда пытается поглотить какие-то местные традиции, тогда она становится близкой местному населению. Без поглощения традиций религия остается мертвой и никому не нужной. Но ведь Имперум и не был религией в общем понимании этого слова. Да уж... Получается, что культ Имперума был слишком чуждым и непонятным, а потому и не был принят людьми. Получается так."

Вот они выехали на дорогу к Хэл-Галберту. Тут дорога была совершенно другой: поля были аккуратно распаханы, каждый клочок земли старательно ухожен, вдоль дороги тянулись посадки молодых елей, а вдоль левого края дороги виднелись аккуратные плантации тутового дерева и обелихи. Обелиха давала прекрасное масло, целебные и вкусовые качества которого были известны далеко за пределами Пограничья, а нити тутовника сплетались лучшими ремесленниками в невесомую ткань-шолку... Сэм опять ожил, но соскакивать с повозки не пытался: по дороге ехали взад и вперед не только повозки, запряженные волами, но и конные всадники. Чувствовалось, что они попали в оживленное место. Их барон, Ламм д'Галберта, был одним из самых крепких землевладельцев в Приграничьи. Он владел большой территорией, не уступавшей иному графству, а ответственность нес... Власть и ответственность в империи Анно шли рука об руку. Ламм стал бароном недавно: всего год назад умер его отец, Филипп д'Галберт. Но про молодого барона пока говорили только хорошо. А это в Приграничьи, где вольные поселенцы не слишком жаловали любую власть, еще надо было заслужить!

Мысли мастафы Вута Главича вернулись к сыну: "Вот он и уходит от нас... Не зря говорила Матушка Ману, что его ждет необычная судьба и она не видит в зеркале жизни ничего определенного, только сияние, которое слепит ее внутренний взор. Только бы он вел себя скромнее. В его возрасте советы взрослых часто пропускают мимо ушей, да ничего, Сэм у меня голова. Конечно, нам удавалось скрывать все его способности, а что еще оставалось делать? Кто не помнит тех месяцев длинных мечей, когда повсюду люди расправлялись с магами, враз оказавшимися беззащитными. И повезло тем, кого толпа просто растерзала, в некоторых, более цивилизованных, местах магов еще и подвергали пыткам и истязаниям. Как быстро Защитники и Повелители были низведены до низших рабов, бессловесных тварей, с которыми не разговаривают, а которых уничтожают. Говорят, трупами магов в Гарнуте и Семи королевствах удобряли безжизненные поля, а на островах Пассаха куски мяса магов стали приманкой для больших океанских рыб... А сколько младенцев, которых старейшины только заподозрили в магическом умении, были умертвщлены, не смотря на слезы матерей и сопротивление отцов. Ты, сынок, выжил только потому, что у нас, в Приграничьи, всегда есть чем занять свое внимание. Быть особенным, отличаться чем-то от других было опасно. Поэтому мы старались скрывать твои возможности, на поверхности было: ну, чуть лучше развит физически, да чуть посообразительнее других, только-то и всего... Все остальное довелось скрывать. А как ты будешь скрывать это БЕЗ НАС? Тогда ввели проверку на наличие магических способностей. А как ее делали? И кто? Люди, которые в магии никогда - ни слухом, ни духом! Сколько детей отправили в имперские детдома, и никто, НИКТО оттуда еще не вернулся. Может, проверку на наличие магических способностей отменят по всей Империи? Абсолютно глупое и бесполезное занятие. Если ребенок чем-то не понравился одному из трех старцев - его отбирали из семьи - и все! Навсегда! А что да почему, да КАК они смогли определить, что именно ЭТОТ паренек обладает особыми магическими способностями? А тебя боги спасали. И мы тебе постоянно твердили, чтобы ты не высовывался, был как все. Ан нет, все равно что-то да не углядели. Теперь расставаться придется. Остается только одно: надеятся, что, все, о чем мы тебе растолковывали, не пропадет даром, все-таки, ты не совсем обычный мальчик. И пусть боги Четырех Стихий хранят тебя. Хранят тебя постоянно". Вут потрепал сына по голове, мальчик поднял на отца огромные серые глаза и неожиданно заплакал. Отцу пришлось какое-то время успокаивать сына, но сердце мужчины разрывалось на части.

Замок барона был просто огромным серым зданием, построенным из местного известняка, грубая кладка и простота линий подчеркивали утилитарное назначение укрепления. Как и положено, замок был окружен рвом, в котором воды пока что не было, но укрепления перед воротами были заняты бдительной стражей. Тут, перед тем, как пропустить отца с сыном внутрь замка, тщательно проверили пазз, расспросили, кто они и откуда, а когда отец отдал сопроводительное письмо от старосты селения, его немедленно отнесли куда-то внутрь. Мастаф и его сын ждали примерно еще пол-стражи, прежде чем им вернули бумаги и пропустили внутрь замка.