Чтение онлайн

Все время, пока шла борьба между Магнусом конунгом и Сверриром конунгом, берестеникам очень трудно было получить сведения о том, что происходило к югу от мыса Стад. Когда их разведчики встречали бондов или сельский люд, купцов или рыбаков, те никогда не говорили правду о Магнусе конунге и его людях, хотя бы их разделял всего один мыс или, если они были на суше, один холм. Но если войско Магнуса было многочисленно, то все говорили им о том, где берестеники. Это было губительно для берестеников и вело к потерям в людях.

Но все, и друзья и недруги, признавали, что берестеники были очень смелыми разведчиками и много раз ускользали, когда, казалось, не было на то надежды, и часто одерживали верх, когда никто не мог бы подумать, что они устоят.

У Норднеса пали Синдри сын Снэбьёрна и Нарви сын Гутхорма. Пало также много других людей Сверрира конунга. Говорят, что Сверрир конунг не знал более ожесточенной битвы, чем эта. Ее исход долго был не ясен, пока судьба не дала ему победы. Люди Магнуса конунга тоже сражались доблестно, пока не обратились в бегство. Они уже в начале битвы были уверены в победе, так как думали, что берестеники не смогут сражаться на кораблях, поскольку они уже раз сражались с ними на море, к северу от Гаулараса, и тогда те бежали.

Сверрир конунг отправился поспешно на север в Трандхейм и в Нидарос. Его там хорошо приняли. Корабли были вытащены на берег, и он обосновался в городе. Бревенчатый острог со стороны поля Илувеллир, который построил Эйстейн архиепископ, был починен, и Сверрир конунг велел построить палисад от него в сторону моря. Но он не был закончен в то лето.

В ту весну к Сверриру конунгу перешел человек, который назвался Эйриком. Он сказал, что был в Йорсалире и окунулся в реку Иордан с горящей свечой в руке. Он и его люди рассказывали, что прежде, чем окунуться в воду, он сказал:

– Бог сделает так, что свеча останется горящей под водой, если я сын Сигурда конунга.

И люди, которые пришли с ним, говорили, что он действительно вышел из реки с горящей свечой.

Эйрик был в Миклагарде и служил у Манули конунга. [112] Он бывал у многих правителей в южных странах. Он был человек обходительный и умудренный многими знаниями. Ростом он был мал и лицом некрасив. Он просил у конунга позволения доказать посредством божьего суда, [113] какого он рода и что он действительно сын Сигурда конунга.

Сверрир конунг сперва предложил своим предводителям рассмотреть это дело и просил их совета. Затем он собрал дружину и сказал, что хотел бы знать мнение всего войска. Он получил ответ от всего войска, что оно хочет служить ему и никому другому. Но более мудрые мужи и советчики настаивали на том, что надо дать Эйрику возможность доказать, кто его отец. Тогда Сверрир конунг сказал Эйрику:

– По совету моих друзей я позволю тебе подвергнуться испытанию, и пусть бог докажет, кто твой отец. Но если окажется, что ты действительно мой брат и сын Сигурда конунга, то знай, что звание и власть, которыми я теперь обладаю, стоили мне стольких тягот и мук и мы с берестениками столько раз подвергали свою жизнь опасности, что я не уступлю и не отдам звание и власть конунга, которыми я теперь обладаю ни тебе, ни кому-либо другому. Можешь принять мое предложение, если хочешь, и подвергнуться божьему суду, сохраняя мир со мной. Если же ты не хочешь его принять, то уходи отсюда с миром, как пришел.

Эйрик поблагодарил конунга красивыми словами, ибо он был человеком красноречивым, и сказал, что с радостью принимает предложение конунга доказать, кто его отец, и предает себя воле бога и конунга.

Немного позднее Эйрик стал поститься, готовясь к суду божьему. А когда он должен был нести раскаленное железо, Сверрир конунг сказал такую клятву, которую тот должен был произнести:

– Ты кладешь свои руки на святые мощи и священную книгу и просишь бога, чтобы железо не обожгло твои руки, если ты сын Сигурда конунга и мой брат.

Эйрик отвечает:

– Да сотворит бог так, что я пронесу железо, не обжегши рук, если я сын Сигурда конунга. Но я не буду нести железо, чтобы доказать, кто отец других людей. [114]

Произнеся эту клятву, он пронес железо и оказался чист. Сверрир конунг признал его родичем и сделал его предводителем в дружине. Эйрика любили, и он не зазнавался. Он заботился о своих людях больше, чем другие.

Магнус конунг приплыл в Бьёргюн со своим войском и оставался там весной. Потом он велел своему войску снарядиться и отправился на север в Нидарос. Он прибыл туда на второй Олавов день. [115] Сверрир конунг приготовился встретить его в Тороде. У него было большое войско благодаря тому, что бонды обещали помочь ему, а также и тому, что много народу стеклось в город, как обычно бывает в праздники.

Магнус конунг долго стоял у Хольма, потому что не решался напасть на город, пока у Сверрира конунга было так много народу, и хотел подождать до тех пор, как праздник кончится и бонды поедут домой. Во время этого ожидания каждый день шли переговоры между конунгами. Конунг Сверрир предлагал, как и раньше, разделить страну пополам и предоставлял Магнусу выбрать, какую половину он хочет. Но Магнус конунг не отвечал ни да, ни нет.

Тогда Сверрир велел трубить сбор на домашний тинг в городе. Он рассказал бондам о своем предложении и о переговорах. Речь конунга встретила одобрение, и люди говорили, что были бы рады примирению, и настаивали на продолжении переговоров. Было заключено перемирие на время переговоров. Магнус конунг приплыл к Эйрару на небольшом корабле, а Сверрир конунг уже был там на Эйраре. С ним было много народу, все больше бонды и горожане, которые хотели послушать, что конунги говорят, и узнать, чем их разговор кончится.

Николас сын Арни первым говорил от имени Магнуса конунга и клонил в своей речи к тому, что надо заключить мир, как об этом договаривались раньше. Он говорил долго и умно. Люди Магнуса конунга зашли в реку на нескольких стругах, а берестеники спустились к ним и послали за пивом в город. Они сидели вместе на крутом берегу реки, пили пиво и беседовали, потому что, хотя они и были в двух разных войсках, многие из них были родичами или свойственниками, или были раньше друзьями.

Затем Сверрир конунг стал держать речь. Он сказал, что охотно помирился бы с Магнусом конунгом и в стране был бы тогда мир. Он предлагал разделить страну на две равные части, так чтобы они оба были конунгами, как в свое время были сыновья Магнуса Голоногого или сыновья Харальда Тилли. Он сказал, что, с тех пор как конунг Магнус Добрый поделил страну пополам с братом своего отца Харальдом [116] в Норвегии часто бывали провозглашены одновременно два конунга, а иногда и больше, и он сказал, что они вполне могли бы сделать то, что другие делали до них.

Бонды и горожане одобрили речь конунга громкими возгласами и говорили, что он хорошо сказал.

Магнус конунг встал и заговорил громким голосом. Он сначала говорил спокойно и сказал так:

– Мне говорят о конунгах Норвегии и приводят примеры того, что бывало одновременно два конунга. Но такой раздел страны начинался с любви и дружбы между братьями или другими близкими родичами, а кончался всегда враждой и несколько раз убийством. Так будет и с нами. Я упомяну несчастье, которое постигло меня недавно, когда я потерял знатных мужей, родичей и друзей. И я знаю, что, если я и заключу вынужденный мир, нелегко будет нашим двум дружинам находиться в одном городе или на одной службе, после всего, что произошло между нашими людьми. Если мы и заключим мир, то он будет недолговечным.