Чтение онлайн

Тимофеев наконец отверз уста:

— Вообще-то я хочу спать…

Это была явная ложь.

— Ерунда, — отрезал Подмухин. — Я тоже хотел спать по ночам, пока в нашем машинном зале не установили Цыпу.

— Цыпу? — изумился Тимофеев.

— Речь идет об экспериментальном вычислительном комплексе «Памир». Это компьютер шестого поколения с диалоговой системой программирования. Он воспринимает человеческую речь. Скажешь ему, бывало: сколько будет дважды два? А он, бывало, отвечает: четыре, дубина ты… Центральный процессор комплекса, сокращенно ЦП, мы между собой называем Цыпой.

— И что же?

— Все внешние устройства пашут, как уголок дедушки Дурова. Тесты проходят без проблем. Тем не менее Цыпа не хочет с нами работать. Формально он работает, иначе ему нельзя, но как-то без огонька… Мыслимое ли дело: простенькие задачки, которые пролетают на старушке ЕС за десять минут, здесь тянутся по часу, а то и по два! Именно поэтому я не могу нормально питаться и спать вот уже вторую неделю.

В тусклом взгляде Тимофеева непроизвольно зажглась искорка сочувственного интереса.

— Цыпу надо заставить работать быстро, — подытожил Подмухин. — В идеале его быстродействие составляет десять триллионов операций в секунду. Наяву же он едва шевелится, как ручной арифмометр «Феликс».

— Я не программист, — заметил Тимофеев, стягивая с себя задубевшее пальто.

— Мне не нужны программисты, — заявил Подмухин. — У меня в штате с десяток суперпрограммистов и без числа девочек-праграммисточек на полпути к декретному отпуску. Все они отлично умеют изводить бумагу под тривиальные программы на традиционных языках типа Кобол, Фортран и тому подобной дребедени. Но с задачей толково разъяснить Цыпе, что он должен делать, простым человеческим языком, они справиться не могут. При виде компьютера у них возникает спазматический порыв чертить структурные блок-схемы. Условный, так сказать, рефлекс… Мне нужны суперпрограммисты нового типа, специалисты по общению с компьютером, который понимает каждое обращенное к нему слово.

— Как собака, — проронил Тимофеев.

— Если бы… Собаку можно палкой огреть, она только хвост подожмет, а Цыпа возьмет да сломается! Я ищу людей, которые могут поговорить с ним по душам. Я называю таких типов «онлайнеры». Есть у нас в вычислительной технике такое понятие — онлайн-режим, режим непосредственной связи с компьютером. И мы с тобой должны разыскать хотя бы одного онлайнера. Я не знаю, чего бы я ни сделал для такого человека. Я бы отдал ему свою комнату в общежитии, а сам переселился в машинный зал, все равно у меня там раскладушка. Я бы выбрал его старшим научным сотрудником. Я бы…

— Хорошенькое дело, — угрюмо сказал Тимофеев. — Как же его найти?

— Не знаю. Я не инженерно-технический гений. Я всего лишь кандидат наук.

Ночной гость слез с табурета и сомнамбулически пошел на Тимофеева. Народный умелец превратно истолковав его намерения, слегка оробел и попятился.

— Найти мне его, — попросил Подмухин, — если ты не справишься, то уже никто не поможет мне в этом мире.

Уныло вздыхая, Подмухин прошел мимо и сгинул в темном коридоре. Спустя мгновение хлопнула наружная дверь, и Тимофеев остался наедине со своими горестями.

«Что значит — заставить Цыпу работать быстро?» — думал он, глядя в снеговую лужицу, оставшуюся после визитера. Как можно заставить что-либо делать существо, пусть даже из металла и пластика, но способное понимать то, что ему говорят, и отвечать на том же языке? Ну, например, приказать. Все прежнее программирование строилось на приказах, граничащих с окриками: если так, то иди туда-то, сделай то-то, а если не так, то иди еще дальше! А если Цыпа наделен самолюбием, то он, конечно же, не ослушается приказа, но выполнит его кое-как, спустя рукава. Приказы — не самая удачная императивная форма в разговорной речи. Не лучше ли попросить? Уговорить? Стало быть, нужны специалисты по уговорам…

Тимофеев добрался до дивана и лег не раздеваясь. Может быть, у Цыпы так же паршиво на душе, как и у меня, размышлял он. Может быть, ему по каналам межпроцессорной связи не шлет долгожданного привета знакомая компьютерша. А грубый кандидат наук пытается заставить его думать о чем-то другом, о каких-то дурацких задачах и проблемах… Тимофеев внезапно проникся искренней ненавистью к Подмухину. Он всех готов заставить работать на себя! Нужны Цыпе его недоношенные алгоритмы? Нужны Тимофееву эти чокнутые онлайнцы? Единственное, что ему нужно, — так это весточка от девушки Светы, пусть на одном листочке, пусть в несколько строчек, в одно слово…

Однако зерно было брошено и угодило оно в благодатную почву. Не прошло и десяти минут, как Тимофеев уже не мог думать ни о чем, кроме таинственных онлайнеров — специалистов по уговорам вычислительных комплексов шестого поколения. Это происходило, как и всегда, помимо его желания. Он мог ругаться про себя и вслух, стучать кулаком по ветхой обивке дивана, раздраженно вскакивать и рыскать по своей комнатушке — что он и делал, — а в это время в его мозгу подспудно зрели, выкристаллизовывались контура будущего прибора.

— У, доисторический предок человека, — обреченно бранился Тимофеев по адресу Подмухина. — Дети физико-математических наук…

Но роившиеся в его воображении технические решения рвались на простор, и народный умелец с каждым шагом неотвратимо приближался к ящику с инструментом, пока его дрожащие пальцы не сомкнулись наконец на ручке паяльника — намертво, как хватка штангиста на грифе снаряда. С этой секунды судьба онлайн-детектора была предрешена.

Теоретически такой прибор был возможен. Следовательно, он неминуемо должен был появиться на свет из-под рук Тимофеева. Что именно могло послужить основой для его создания, никакого значения не имело. В данном случае на глаза Тимофееву попался ржавый керогаз.

То, что получилось впоследствии, существенно отличалось от прообраза. Керосиновая емкость оказалась под завязку нашпигованной микромодулями. Вместо венчика горелки был встроен экран от разбитого осциллографа. Из самых недр аппарата потянулись два датчика на витых экранированных проводах. Поскольку последний штрих в это произведение редкостного инженерного таланта, в виде обычного тумблера, был внесен посреди глубокой ночи, то изобретатель не рискнул искать добровольцев для испытаний онлайн-детектора среди соседей. В лучших традициях научного эксперимента он опробовал свое детище на себе. Зеленая линия на экране прибора осталась недвижимой: Тимофеев не годился в онлайнеры. Этот факт нимало не уязвил его самолюбие. Менее всего ему хотелось когда-либо связывать свою творческою биографию с Подмухиным. Просветленный, он с облегчением освободился от датчиков, отключил детектор и даже сумел заснуть.

Утро выдалось такое же гнусное, как в вечер. Шел снег, завывала вьюга, а на табурете посреди комнаты добавляя в лужицу свежую дозу талой воды, сидел Подмухин.

— Ну? — спросил он.

— Что «ну»? — с омерзением отозвался Тимофеев, кутаясь в одеяло. — Баранки гну! Там, на столе…

Подмухин сорвался с места и набросился на детектор. Несвязно бормоча под нос, он нацепил куда попало датчики и щелкнул тумблером.

— Почему здесь линия? — с неудовольствием осведомился он.

— Потому что ты не онлайнер, — позлорадствовал Тимофеев. — Иначе была бы синусоида.