Сага о Тимофееве (сборник)
Шрифт:
– Так ты знал? – иронически уточнил Тимофеев.
– Конечно. Твоя машинка работает как часы фирмы «Полет»…
– Но ведь ты ее вернул!
Фомин отеческим жестом потрепал Тимофеева по макушке.
– Ты тоже заработался, как я погляжу, – сказал он. – То была старая модель, тяжелая. Из троллейбусного компостера перелицованная. А ты мне сделал новую, компактную, на современной элементной базе.
– Ну конечно, – сказал Тимофеев невозмутимо. – Как я мог забыть!..
…Лелик вдруг встрепенулся, выкарабкался из своего угла и, рисуя ногами кренделя, устремился в сени.
– Подарок! – шумел он на ходу. – Сейчас или… или завтра!
– Лучше сейчас, – пояснил Дима любопытствующим. – Завтра он еще не проснется…
– Вот! – объявил Лелик, появляясь из сеней. На вытянутых руках он транспортировал небольшой сияющий самовар. Хотя больше смахивало на то, что самовар влачит за собой Лелика. – Это подарок не простой, а…
– Золотой? – спросила Света недоверчиво.
– Кто сказал – золотой? – заволновался Лелик. – Почему золотой? Почему сразу и золотой? Мы не так богаты, как все думают… Всего лишь платиновый. Кто скажет мне, чем платина хуже золота?..
…Где-то около полуночи Тимофеев спохватился.
– А где Клеопатра? – спросил он Свету.
Внимание той было приковано к творящемуся посреди горницы хэппенингу. Величавая Тося и напыщенный Закария красиво, с недюжинным пониманием предмета, танцевали «картули» под невесть откуда взявшиеся бубен и губную гармошку.
– Кто? – удивилась Света.
– Клеопатра, – повторил Тимофеев.
– Я знаю по меньшей мере двенадцать женщин с этим именем, – заметила Света. – Впрочем, как и ты. Все они жили до нашей эры. Какую из них ты имеешь в виду?
– Кошку, – промолвил Тимофеев.
– Витенька, – сказала Света с тревогой в голосе. – У нас никогда не было кошки. О чем я сожалею. Но ты ведь сам не хотел.
– Ну да, – принужден был согласиться тот. – Что это я вообразил… от избытка впечатлений.
«За все нужно платить, – подумал он печально. – Не бывает так, чтобы обрести что-то хорошее и ничего при этом не потерять». Он украдкой смахнул слезинку с уголка глаза. В конце концов, с Клеопатрой ничего не произошло. Она не умерла, не погибла. Осталась в другой ветви времени – утешать своим кошачьим теплом других Тимофеева и Свету в их безрадостном быту. Но, черт побери, почему так грустно, почему эта грусть никак не желает уйти вовсе, попутно прихватив и память о межвременье?!
Он достал из кармана заветный листок бумаги, развернул его и неспешно, задумчиво разгладил ладонью.
– Что это? – спросила Света. Приглядевшись, она прочла: – «Все будет хорошо. Ваша Маша». Кто такая Маша?
– Наша дальняя родственница, – ответил Тимофеев. – Я тебе потом расскажу. Возможно, ты не поверишь.
– Если это что-нибудь совершенно невероятное, – заметила Света, положив голову ему на плечо, – то я непременно поверю.