Чтение онлайн

Не успев подойти, противники издали принялись атаковать, забрасывая деревянную крепость огненными стрелами, отчего вспыхнули дома, на крышах которых трава от солнца успела пожухнуть. У остальных травяной покров оставался свежим и потому не загорался быстро. Хорошо, что здесь не крыли соломой, как на юге! Онну пришлось отправить несколько человек тушить пожар, пока лучники стреляли в нападающих, пусть те были хорошо защищены шлемами, а кое-где кожаными латами с железными накладками. И все-таки, нескольких удалось поразить, но некоторые уже подобрались ближе, спешились и крушили топорами ворота. Долго не выдержат, хоть и прочные. Северяне войдут в крепость, это уж как пить дать! Значит, нужно принять их со всеми почестями!

– Копья готовить! – крикнул Онн, и вся его дружина, сгрудившись у ворот, мгновенно ощетинилась крепкими копьями, а бонды и слуги, у кого не было оружия, подхватили деревянные пики и просто заостренные колья, тоже готовые встретить нападавших.

Наконец, ворота поддались, вооруженные топорами северяне вбежали во двор, а за ними по проторенному пути последовали оставшиеся конные, туда, где их поджидали дружинники конунга. Несколько лошадей напоролись на копья, и движение замедлилось, возникла неразбериха. Всадники спешно спрыгивали на землю, завязалось ожесточенное сражение, сопровождающееся отчаянными женскими криками, лязгом железа, лошадиным ржанием, а между тем все вокруг уже заволакивало едким дымом: стало трудно дышать, и нельзя было разглядеть ничего дальше собственного носа! Единственным, кто радовался происходящему, был, наверное, принц Олаф, которому наконец-то выпал долгожданный шанс проявить себя в битве.

Каким-то неведомым образом, повинуясь чутью, что дано лишь влюбленным, он увидел Бломме, выскочившую из загоревшегося дома. В отчаянии девушка заметалась по двору, не помня себя от ужаса, и тут же северяне окружили ее, а один даже схватил за руку. Олаф кинулся к ним, не раздумывая, пронзил мечом грудь противника, а после остальные накинулись все сразу, но принц уверенно отражал их атаки, и в глазах отбежавшей в сторону девушки, несмотря на испуг, вспыхнуло восхищение. Нападавших оставалось лишь двое, когда один из них, зайдя со спины, пронзил левое плечо принца насквозь. Лезвие к счастью не задело сердца, хотя рана и была серьезной. Олаф рухнул на землю, как подкошенный, и вражеский меч взметнулся в воздух, чтобы добить противника. Бломме громко вскрикнула. Но могучий северянин, высокий воин с заплетенной в косу уже седеющей бородой, не успел ударить. Прыжком Онн очутился рядом, сжимая по тяжелому мечу в каждой руке, он одновременно поразил обоих, а после склонился над братом, и тут же отбросил оружие, подхватил тело на руки и внес в дом. Бломме бросилась за ним.

– Позаботься о нем! – приказал он девушке, уложив Олафа на постель, и Бломме, растерянная, совершенно ослепшая от слез и дыма, кивнула. Конунг не заметил ее ответа: он снова кинулся в гущу сражения.

И поздней ночью Онн оставался на ногах: вместе со своими людьми готовил высокие погребальные костры для павших: своих и чужих. Крепость потеряла немногих, северян куда больше, почти все пали, да десяток удалось захватить. После можно будет обменять на ценности или же оставить в крепости, служить и приносить пользу. Онн не любил казнить без разбору, считая, что живой раб полезнее мертвого тела. Некоторые пленники со временем становились преданными дружинниками, что тоже было совсем неплохо.

Не спала и Бломме: она перевязала рану принца, напоила его целебными травяными отварами, прочла нужные заклинания – лечить девушка умела с детства, этому ее учила мать. И теперь преданно сидела у постели больного, прислушиваясь к тяжелому, прерывистому дыханию. У него начинался жар, но возможно к утру станет легче. Только бы дотянул до утра! Олаф застонал, попросил воды, и она протянула ему чашу, одновременно укрыв шерстяным одеялом поплотнее, чтобы холодный воздух не застудил раненого.

– Тебе лучше? – тихо спросила девушка.

– Я буду жить. Благодаря тому, что ты заботишься обо мне.

– Ты спас меня, – она восхищенно покачала головой. – Ты храбрый воин, сражался как сам бог Тор!

Олаф слабо улыбнулся, и девушка улыбнулась в ответ. Улыбка была робкой, как если бы она и вовсе боялась говорить с принцем. От ее недавней дерзости не и осталось следа.

– Брат приходил, когда ты пошла за травами. Сказал, что умеешь складывать песни.

Бломме кивнула.

– Да, умею.

– Спой мне что-нибудь, – попросил он. Поколебавшись, девушка напела ему свои любимые строчки:

Дорог огонь

тому, кто с дороги,

чьи застыли колени;

в еде и одежде

нуждается странник

средь холода горного.

Молчанье – как горы,

если мудрец

будет молчать —

не грозит ему горе,

ибо нет на земле

надежнее друга.

чем мудрость житейская 1 .

Олаф слушал внимательно, сосредоточенно закрыв глаза. А когда она замолчала, медленно поднял руку и накрыл ладонь девушки своей.

– Я хочу, чтобы ты была моей женой, Бломме, – сказал он серьезно, вглядываясь в ее синие глаза.

– Что?! – воскликнула девушка, не помня себя от изумления, – Что ты говоришь, принц? Или жар тебя не оставил, и ты все еще бредишь?! Помни, кто ты, и кто я!

– Я захочу – и ты станешь моей женой, – упрямо повторил он. – Если, конечно, захочешь ты. Насильно принуждать не буду. Когда придет время твоего тинга – назови мое имя! И я скажу, что возьму тебя в свой дом. И пошлю твоему отцу свадебные дары.

Она всматривалась в его лицо, пытаясь угадать тень насмешки, но не заметила и, опустив голову, покраснела.

– Я не могу быть твоей женой, – тихо сказала девушка, вдруг смутившись.

– Почему так говоришь? – нахмурился Олаф, – Из-за брата? Из-за него?

В глазах Бломме появился испуг, она побледнела, белыми стали даже ее губы, сердце, казалось, остановилось, ушло куда-то вниз, как если бы его и вовсе не было, а потом она еле слышно выдохнула, проклиная все на свете и свою жизнь, сейчас ей хотелось провалиться от стыда прямо в Хель:

– Ты знал?! Знал, да? О, светлая Фригг, как это страшно… какой позор, – она закрыла лицо руками, но раненый потянулся и заставил ее убрать ладони.

– Почему ты сделала это? – сурово спросил Олаф, глядя ей прямо в глаза, чтобы она не могла обмануть или промолчать. – Или люб тебе мой брат? Понимаю тогда, он лучший из воителей и наш конунг…

– Думала, что так не позволю тебе смеяться надо мной, – наконец, испуганно прошептала она.

– Но я никогда не смеялся! Я всегда любил тебя! – Олаф даже приподнялся на постели от негодования и тут же со стоном рухнул обратно.

– Лежи-лежи, тебе нельзя шевелиться, может открыться рана, – кинулась к нему девушка. – А что могла подумать я, простая бедная служанка, когда принц, да еще и самый красивый воин на всех северных землях, уделяет ей внимание? Что он хочет поиграть, а потом найти другую, ту, которую сможет взять в жены, разве нет? А я не могла так… С другими – может быть. Но с тобой не хотела… Слишком больно, не смогла б потом жить! Для меня все всерьез, принц Олаф. Потому еще раз прошу, не нужно играть со мной.