Чтение онлайн

— Сегодня и завтра мы еще отдыхаем, — напомнил алхимик, — а после учебная неделя.

— Ну, от той недели всего два дня остается, — улыбнулась я. — Спасибо.

И только когда алхимик ушел, до нас с подругой дошло, что мы — балбески! За каким Хаосом мы все потащили в комнату, когда нести нужно было в лабораторию профессора Эльраваран?

— Кто не пользуется головой, тот работает руками сверх необходимого, — вздохнула моя лисонька. — Хотя… Некоторые вещи можно и тут сварить.

Постаравшись скопировать смущенный тон Волькана, я спросила подругу:

— Должна ли я уточнить, что нельзя варить зелья в своих комнатах?

— А как они узнают? — с хитрой улыбкой спросила Нольвен. — Рассказать-то некому.

— И то верно. Мне бы витаминное зелье не помешало.

«И обезболивающее», но это я сама аккуратненько смешаю. В груди так и печет, как будто концентратор заново себе место выжигает. Я бы испугалась, да вспомнила, что уже проходила этот этап. Алвориг Конлет тогда сказал: «Это нормально, так у всех». Я поверила. Сейчас же я знаю, что так — только у меня. Но это, увы, тоже нормально.

До обеда время пролетело незаметно — мы сделали небольшую перестановку и нашли место под самый маленький котел и горелку для него. А так же перераспределили вещи, чтобы было сподручнее их нести в лабораторию. В общем-то, если бы не Лилей, то обед бы мы пропустили.

И только после обеда, когда мы наслаждались чаем с вафельками — комплимент от поваров за пройденный первый этап — я вспомнила:

— Я не увидела Тревёр во время турнира. Нольвен?

Лисонька поспешно прожевала вафельку и ответила:

— Была. Она же, по идее, должна быть капитаном. Но капитанство отдали Тенеану. Ну, собственно, и на сцену его первым не по справедливости позвали. Так вот, Тревёр тогда уперлась и сказала, раз она не капитан, то рядовой. И отказывается нести какую-либо ответственность. Ты обратила внимание, что несколько целителей были в масках?

Я честно напрягла память и помотала головой — когда мы с Вольканом уничтожали флаги, мне было не до того. Да и после — тоже.

— Я заметил, — сказал Дрегарт.

— И я, — кивнул Фраган.

— Вот, — кивнула Нольвен, — ребята сняли с себя ответственность за турнир. В целительской академии чуть иное отношение к этому всему.

— Если турнирная команда не согласна с решениями своего капитана, то они могут закрыть лица. В случае проигрыша им не будет стыдно, а в случае выигрыша — их имен не будет на доске почета, — припомнила я. — Тревёр молодец. Я бы на ее месте тоже предпочла безвестность.

— А я бы на ее месте отправила Тенеана в целительское крыло на пару месяцев. С каким-нибудь особо хитрым отравлением, — хищно усмехнулась Нольвен. — Тем более что ей есть на кого свалить.

— На кого? — оторопела я.

— На нас с тобой, — пожала плечами Нольвен. — На кого ж еще?

Волькан поперхнулся смешком:

— Тогда будем надеяться, что квэнти Тревёр не додумается до этого.

— Это уже бессмысленно, — отмахнулась я. — Раз она вышла на первый этап с закрытым лицом, то обратно уже не отыграешь. Кстати, я правильно понимаю, что следующий этап — шестнадцатое января?

— Абсолютно верно, — улыбнулся Дрегарт. — И завершающий этап — шестнадцатое апреля. Единожды выбранное число остается непреложным на все время проведения турнира. Так что у нас есть время, чтобы подготовиться.

— Последний раз это был лабиринт, — припомнила Нольвен. — Где двери можно было открыть только дав правильный ответ на вопрос.

— То есть, мало того, что нужно было найти выход из лабиринта, — вздохнула я, — так еще и не везде можно было пройти.

— Лабиринт всегда присутствует на втором этапе, — задумчиво произнес Фраган. — Он символизирует наши энергетические каналы.

— А кто-нибудь пробовал взлететь и пойти по стенам лабиринта? — с интересом спросила я.

Дрегарт пожал плечами:

— Я такого не припоминаю, возможно, мы будем первыми.

После обеда капитан проводил нас с Нольвен до лабораторий профессора Эльраваран. Мы собирались поставить настаиваться основу для очередного состава на основе яда Лилея и, одновременно, узнать, что же нам такое прислали в корзине. На это ушло до обидного мало времени — мы всего лишь должны были посинеть.

— И к чему это? — недоуменно спросила Нольвен. — Ну, синяя кожа и волосы, но…

— Традиция военки, — к нашему столу подошла профессор. — Так развлекаются младшие курсы. Посиневший равен слабейшему, глупейшему и жаднейшему, потому что не смог распознать зелье, не смог догадаться, что там зелье и не смог устоять против бесплатного угощения.

— Ого, — мы с Нольвен переглянулись. — Не лишено логики.

— Что с вашим проектом?

— Работаем, — в унисон ответили мы.

И мы работали. До позднего вечера. О том, что ужин прошел мимо нас нам напомнил Дрегарт — он пришел за нами в лабораторию и принес сверток с бутербродами. Мы настолько вымотались, что я даже не уверена, поблагодарили ли мы его.

Впрочем, на следующий день все повторилось. Последний выходной у нас ушел на то, чтобы подготовить кровь Идрис Лавант к внедрению в малый имитационный кристалл. Никто не даст нам угробить имитатор последнего поколения, но кристаллы… Кристаллы мы можем портить хоть каждый день — нам же их потом и выращивать. Как сказала профессор Эльраваран: «Как только у вас хоть что-то получится, я дам вам новейший имит под свою ответственность». И мы серьезно рассчитываем на успех вот этой модификации яда Лилея! Нам удалось снизить токсичность и при этом оставить составу возможность растворять проклятья.

Уже завтра вечером можно будет попробовать наш состав на кристалле. Скорей бы. Все же голый бумажный расчет это не то же самое, что хоть и однобокая, но практика.

Я распустила волосы и села на постель. Скорей бы уже улечься, а то у меня такое ощущение, что от усталости не получится уснуть. Бывает и такое, и тогда только зелье поможет. Или Лилей.

— Как пережить завтрашний день? — стонала лисонька, лежа в кровати. — Я уже хочу опробовать лекарство!

— Технически, это яд, — уточнила я и добавила, — попроси Лилея тебя усыпить.

— Точно. Лилей, будь друго-о-м.

«Я быстр!», гордо передал мне цветок и зашелестел начавшими отрастать лепесточками.

— И неотвратим, — согласилась я.

Чтобы не мешать Нольвен, стоит немного притушить освещение. У меня, как я и боялась, сна ни в одном глазу, но и пользоваться помощью Лилея не хочется. Не потому что я ему не доверяю, просто…

— Это ты? — шепотом спросила я у цветка.

Тот отрицательно качнул цветоносом и шустро распахнул балконную дверь. В которую тут же влетела бумажная птичка. Сделав круг по комнате, она упала передо мной и, окутавшись на мгновение фиолетовым пламенем, превратилась в записку.