Чтение онлайн

Красильщики недооценили свое мастерство. Если края полос и были неровными, с двух шагов этого уже было не углядеть.

— Экое чудище, — довольно хмыкнул подмастерье, когда Гаффра снова натянул матерчатый шлем. — Гаркни на кочевника погромче — глядишь, и меч об него тупить не придется.

К утру наголовники для гарнизона были готовы, а зеленые для остальных горожан сушились на каждой свободной веревке на два квартала от красильни.

— Никакого колдовства, — заверил Шарди капитанов. — Спросите одежников, они своими руками делали. Наоборот, весь колдовской порошок снаружи останется.

— И все же в бой такую дрянь на голову напяливать... — пробурчал Урта.

— Будь это не жрецы, они бы точно сделали, как я сказал: сперва бы порошок пустили, а на другой день мечников. Да только жрецы жизни кочевников беречь не станут; увидят, что мы в разуме — посыплют всех мечников разом.

— Знать бы наперед, потопили бы их сразу в Энне, да и весь сказ, — и Урта крепко стукнул кулаком по столешнице, чуть не разломив хрупкий камень.

— Знали, — мрачно ответил Шарди. — Уж мы-то знали, и союзам говорили. Да разве такое словами объяснишь...

— Гваррийским кузнецам фантазии хватило, — не без гордости обронил верхнеземелец Роско. — В Гварре им даже причалить не дозволили.

— Что толку? Тоже ж ведь живыми отпустили, — пожал плечами капитан айланских добровольцев.

— Так и должно, — сам себя удивляя, отчеканил вдруг сержант Гаффра. — Будем биться честно — победим: мы это умеем, они — нет. Начнем на пакость пакостью отвечать — проиграем: они это умеют, а мы — нет. Да и кто учиться захочет?

Шарди сперва застыл в изумлении, затем почти беззвучно расхохотался.

— Да будет так! Что ж, мечники, от жреческих пакостей мы вас защитили, пора готовиться к бою и вам, и нам. Шарганцы наверняка уже близко, а ветер меняется.

Чуть позже люди слышали, как он сказал своим спутникам:

— Голос Гаффры, слова Эльсидена!

Кто-то из верхнеземельцев ответил:

— А если и слова его же?

Шарди что-то сказал на это, но так тихо, что расслышали только колдуны.

Ближе к полудню северный ветер стих, а через час поднялся западный. Стража забила в барабаны, все, как и было условлено, надели наголовники, а гарнизон и ополченцы построились у западной стены. Вскоре показались и кочевники. По своему обычаю, они шли толпой, но на этот раз рядом с вождями ватаг семенили служители Нанизанного. В руках жрецов люди заметили длинные шесты, к которым было прикреплено что-то вроде мехов от волынок.

В сотне шагов от стены ватаги остановились, а жрецы вышли вперед. Лица их были замотаны тончайшей тканью, какую делали только на материке. Пройдя примерно половину расстояния между кочевниками и стеной, они остановились и усердно заработали мехами. С концов шестов сорвались едва заметные струйки дыма, которые ветер подхватил и понес в город.

Гаффра подозвал две дюжины приданных его четвертьказарме ополченцев и тихо отдал им какой-то приказ, указывая на сидящую на стене ворону. Когда ворона каркнула и, изо всех сил молотя крыльями, улетела к морю, ополченцы выскочили за стену и с воплями принялись рубить воздух. Гаффра обернулся к своей четвертьказарме и остальным ополченцам и приказал каждому как можно громче выкрикнуть имя мастера, ковавшего его меч, название квартала, где он живет, и что он вчера ел, а затем повторить то, что кричали соседи. Само собой, никто криков соседа не запомнил, и Гаффра получил как раз то, что хотел: бессвязные вопли, перешедшие в столь же бессвязное бормотание.

— Громче переспрашивайте, громче! — скомандовал он, и ропот вновь сменился выкриками, а прибежавшему на шум капитану Эйрецу объяснил: — Пусть думают, что отрава сработала. Кто их знает, какую пакость они могли приберечь на крайний случай.

Капитан подозвал старшин, и вскоре завопила вся казарма. Жрецы побросали свои шесты и сбежали за спины кочевников, на ходу приказав вождям наступать.

Стоило ватагам двинуться к городу, как дурачившиеся перед стеной ополченцы бегом вернулись к воротам. Вскоре затихли и крики: Гаффра был уверен, что бой жрецы пересидят в лагере, и подозревал, что там за них примутся колдуны. Он еще раз проверил построение и приказал страже открыть доверенные его четвертьказарме ворота.

Первыми в ворота вошли, как и следовало ожидать, конокрады и клятвопреступники, для которых этот бой был крохотной, но все же возможностью очиститься от позора. Гаффра выделил для поединков с ними лучших мечников: хорошие бойцы редко попадали в такое положение, но рисковать жизнями ополченцев все равно было глупо.

Тех было восемь, и на вызов откликнулись Аммалаг исдафиец, Ульфа аннарец, Эграт, Дашра и Хэсс-Ырмул из Исдафы, Прошек гварриец, Лосеч из Тесни и Свейд из Аннары.

Аммалаг из Исдафы принял вызов кривоногого толстяка, оказавшегося искусным мечником. Трижды ударил Аммалаг, и трижды его меч был отбит. Затем толстяк ударил сам, двойным аннарским ударом, и не будь на Аммалаге непривычного наголовника, тут бы ему и конец. На счастье, Аммалаг как раз отступал, чтобы лучше разглядеть противника сквозь ткань, и легко отвел запоздавший удар вверх и в сторону. Поняв, что уступает сопернику в мастерстве, Аммалаг положился на силу и, соединив силы неба и земли, нанес простой удар сверху вниз. Толстяк успел подставить свой клинок, но такова была сила удара, что меч Аммалага исдафийца все-таки разрубил ему ключицу. Толстяк выронил меч и признал себя побежденным.

Ульфа из Аннары принял вызов кочевника, почти равного ему по росту, весу и скорости. Видно было также, что кочевник этот прошел обучение у кого-то из аннарских мастеров. Оба долго примеривались, ожидая, пока другой атакует первым, затем кочевник ударил сбоку, а Ульфа, перехватив меч левой рукой, из низкой стойки уколол его острием в живот и, когда меч кочевника прошел над его головой, завершил бой вертикальным ударом снизу вверх. Упавшего кочевника уволокли лекари.

Эграт исдафиец принял вызов богатого кочевника, одетого в шитый стальной нитью балахон. Искусство торговли явно было знакомо этому кочевнику гораздо лучше, чем искусство боя, но он ловко пользовался расшитыми сталью рукавами для отражения ударов и дважды отвел ими меч Эграта. Тогда Эграт из Исдафы начал наносить диагональные удары снизу вверх с такой быстротой, что кочевник еле успевал уворачиваться, и теперь-то тяжелый балахон ему только мешал. В конце концов, кочевник попросту выронил меч, но все же ухитрился и меч Эграта зажать скрещенными руками. Эграт не стал пытаться вырвать меч из захвата, а с силой ударил ладонью по рукоятке. Сталь скользнула по стали, и острие меча воткнулось кочевнику в грудь. Когда подбежали лекари, кочевник был уже мертв.

Дашра из Исдафы принял вызов медлительного верзилы. Поединок получился коротким: Дашра уклонился от удара кочевника, а сам скользящим ударом распорол его руку от запястья до самого верха. Кочевник перехватил меч левой рукой и собирался броситься на Дашру, но тот успел ударить первым и рассек ему грудь. Лекари утащили кочевника, но прежде, чем донесли до своей палатки, заметили, что несут мертвеца.

Хэсс-Ырмул исдафиец принял вызов более сильного и тяжелого противника, мастерски использовал свое превосходство в скорости и, начав серию ударов "восемь направлений" с удара "юго-восток", уже на ударе "северо-запад" глубоко разрубил ему шею. Кочевник пытался продолжить бой, но вскоре ослабел от боли и потери крови настолько, что Хэсс-Ырмул выбил меч из его руки ногой и объявил своим пленником.

Прошек из Гварры принял вызов старого конокрада, на лице которого были видны рубцы от плетки. Кочевник попытался заколоть Прошека обманным воровским броском, но тот применил искусство быстрого меча и, уклонившись, перерубил ему предплечье. Конокрад признал себя побежденным, но Прошек отказался принять его пленником, говоря: "Пусть обиженные тобой поищут на твоей роже место, где еще не бывала плетка", — и кочевники одобрили его слова.

Лосеч из Тесни принял вызов ловкого молодого парня и долго гонялся за отступающим и уворачивающимся противником. В конце концов парень решил, что Лосеч, должно быть, устал, и внезапно атаковал сам. Это было его последней ошибкой, поскольку Лосеч хоть и одурел от долгого кружения, но меч держал правильно, и юнец сам налетел на лезвие животом.

Свейд аннарец принял вызов низенького кочевника, который держал меч на горский манер и начал бой также по-горски, с внезапного удара, хоть и уступающего по скорости быстрому мечу, но опасного тем, что по замаху невозможно угадать, куда пойдет клинок. Свейд успел остановить меч противника и, в свою очередь, озадачил его, выбив у него меч ударом по самому кончику — манера боя, редкая даже в аннарских землях. Кочевник отступил и, сохраняя дистанцию, дважды обошел вокруг Свейда. Тот оставался неподвижен, и лишь когда кочевник вновь на него бросился, встречным ударом сбил его с ног. Кочевник попытался на горский манер неожиданно атаковать из положения лежа, и Свейд, вновь применив искусство "невидимого молота", сломал его меч и признал пленником.