Чтение онлайн

Оба представили секс с тонометром и валидолом вместо игрушек и решили, что вина на старость нужно запасти побольше. Они смеялись и возвращались в разговоре к событиям 2-5-7-летней давности.

– Я помню твою чудесную квартирку в центре. И матрас на антресоли, и ввинченные в потолок дверные ручки.

– Видел бы ты лицо моего начальника, когда он понял, для чего они! – Полина перехватила сигарету у бывшего любовника, с удовольствием затянулась. – Он потом еще месяц спрашивал, достаточно ли надежно они закреплены.

– Ты спала с начальником?! Я ревную…

– Не богохульствуй! Начальник – это святое. Он гений и профессионал, и образцовый семьянин! Ни-ни.

Сигарета потухла от грубого столкновения с перилами балкона. Полина заходила в комнату: «А что мне оставалось делать? Ты в Израиле, я одинокая женщина, практически сирота. Я купила дрель, но то место, где я училась ею пользоваться, теперь завешено фоторамкой. Навечно. Я сказала, что у меня больная спина. И настоящий джентльмен не бросил в беде. Зато теперь знаю – чтобы сверлить потолок, нужен шуруповерт и дупеля!» – Полина гордо вскинула указательный палец вверх.

Лева замахал руками: «Не-не-не, я не за такими делами. Я работник умственного труда. Мне нравилось, как ты встречала меня, когда я приезжал из Питера. Всегда красивая, и так смотрела, будто я единственный мужчина в мире. В темноте, и пахло апельсинами…».

– Я так и чувствовала. Было здорово. Но время идет, и пришла пора стать взрослыми.

– Что-то ты больно серьезна.

– Лев Борисович, я выхожу замуж.

Лева посмотрел с недоверием:

– Зачем это нужно? Разве брак улучшает отношения, делает их крепче? Нет, он делает их сложнее! У тебя все хорошо: ты красива, востребована, тебя хотят! Ты достаточно умна, чтобы ни от кого не зависеть. От тебя прет такой энергией, что глупо все это облачать в монашеские одеяния и отправлять служить на кухню.

– Я хочу бОльшего. Здесь в своей роли, я все знаю. А там я не была. Меня заводит эта неизвестность. В конце концов, все ж ради любви… Когда встречаешь своего человека, надо за него хвататься! Бог или кто там сверху дает нам не так уж много попыток пройти этот уровень. Избегать сложностей можно, но зачем? От скольких перспектив я откажусь, если отвергать все, что пророчит изменения? А именно этого я и хочу – узнать другую сторону себя, ту, которую увидел он. Я еще не понимала ничего, а он уже сказал: «Ты будешь моей женой». Может быть, я тогда впервые по-настоящему почувствовала, что я не одна. Теперь не одна. И он хочет быть рядом и заботиться обо мне во все дни недели, а не по будням после шести. Счастье – это не когда все стабильно и не когда постоянно весело или одинаково сыто, а когда хочется продолжать. Проснулась и понимаешь: уснуть хочешь тоже с ним, и завтра чтобы открыла глаза, и его затылок, и краешек уха, и сопит смешно, а может, даже и похрапывает, а тебе хорошо от этого! И думаешь, как здорово вы на днях в парке погуляли, а куда бы еще сходить в похожее место – вот это вот счастье!

Леве не особо было интересно слушать такое.

– Проще надо быть, Полин. Сегодня, здесь и сейчас – тебе хорошо и мне хорошо, а что там завтра, никто не знает! Помнишь, когда мы познакомились, разве у нас было время взвешивать и рассуждать? У нас была одна ночь и все, мы сделали шаг – и вот, который год.

Полина погрустнела. Два года назад, как и пять, и семь лет назад, она бы побежала, полетела, поехала бы за Левой куда угодно. Если бы он позвал. Но он не звал, как не звал и двухметровый майор, и известный режиссер-сценарист Иткин, и менеджер по банковским вип-клиентам Сашенька, и давний дружочек Тимур. Всех все устраивало: красивая жизнь, красивая женщина, яркие эмоции, огни Москвы.

Образ любовницы предстает идеальным. Женщина собирает сливки, не пачкаясь бытом, финансовым бременем и, не дай бог, вопросами здоровья мужчины. Но и здесь все по Маслоу: если удовлетворены базовые потребности, начинаются более сложные желания – созидательные. Хочется творить, наполнять смыслами пространство. Хочется партнера, с которым можно изобрести, развить, расширить. И красивая картинка начинает тереться лбами с ежедневной жизнью с ее весьма занудными уточнениями, и вот Вашей ненаглядной женщине-кошке в леопардовой комбинации уже не хочется клубники, а хочется найти здание в аренду повыгоднее и собрать волосы в пучок, а в голове некая бизнес-чудо-концепция. А однажды она скажет, что ей не хочется веселиться, а на самом деле грустно, и начнется разговор про душу, страхи и мысли о будущем. И Вы впервые услышите про ее комплексы и увидите толстые щиколотки. И состояние будет, как после праздника, который закончился раньше, чем Вы напились.

– Но ты не женишься на мне,– Полина протянула бокал под вино и посмотрела на Леву умоляюще-безнадежно.

– Поль, ну ты же знаешь, какой я муж, какой у меня образ жизни, – Лева сделал паузу, откупоривая бутылку белого. – Давай смотреть на вещи трезво, брак – это условность. Нам надо пару лет, чтобы наиграться в традиции, родить детей, пережить первый сложный год, а затем все встанет на свои места. Ты и я. Мы просто отдаем дань обществу, согласись.

Полина слушала и не соглашалась.

– Я ему не изменяю. Люблю его. Мне бы очень пошла твоя фамилия, но лучший вариант – это то, как есть, верно?

Лева улыбнулся: «Когда свадьба-то?»

– Завтра.

Полина закинула голову назад, давая холодному вину освежающей волной пройтись по горлу. И обняла Леву так крепко, как только могла. Она хотела обжечься, напитаться, сохранить энергетику этого человека на себе. Хотела превратиться в ткань на его теле. Чтобы осталось хоть что-то в ее новой, традиционной, статусной жизни. Больше они не увидятся.

Москва, 2021 год

Долгий экскурс в никуда

К обеду раскачавшись и имея изумительную причину, а именно необходимость встретить горячо любимую маму, Дмитрий уехал в Москву. Так он избежал невыносимых укоризненных взглядов супруги.

По субботам дорога в город почти пустая, и это настоящее удовольствие – мчать на хорошей скорости под любимую музыку. Пара часов без семейных обязательств. Побыть со своими мыслями, образами, пораскладывать все по местам да полочкам, залезть в «удаленное» и порыться в прошлом. Дима думал о людях, которых знал когда-то, потом потерял из виду, а затем они повылезали ото всюду, таща с собой все прошлое и ни капли будущего. Хотя в целом Дмитрий считал, что люди не меняются, некоторые персонажи его все-таки сильно удивили.

Например, лет 25 назад была в классе у них Оленька Корзунова, красивая, веселая, девчонка с огоньком. Недавно Дмитрий узнал ее среди посетителей одного ресторана. Оля выглядела шикарно: твидовый костюм точно по фигуре, крупные украшения из белого золота, отшлифованное до блеска современной косметологией лицо, виниры. Оля рассуждала о важности энергетики в человеке и вреде красного мяса, ведь доказано: животный белок гниет в наших желудках и приносит болезни! «Интересно, – думал Дмитрий, – а я помню, как мы в Тропарево в подъезде пиво водкой запивали, а на закуску был лаваш с майонезом. А Олька была такая дерзкая, в джинсовой юбочке и сандаликах на платформе, и волосы всегда у нее пахли сигаретами и лаком, много-много лака на волосах, вроде как мода такая у девчонок была. Нам, пацанам, дотрагиваться страшно было, но разве это имело значение, когда Олька начинала хохотать в голос над каждой нашей тупой шуткой… Говорят, теперь жена уважаемого человека из нефтянки, мать семейства… Как умеют женщины меняться…»

Вспомнилась и Саша Нуждина. И стало стыдно, нехорошо от себя в детстве. В деревне, где он школьником бывал летом, жила семья с больной младшей девочкой. Толком никто не знал ее диагноза, что-то связанное с задержкой развития и нарушением опорно-двигательного аппарата. К пяти годам Саша выглядела на три и еле-еле могла ходить, почти не говорила, и только смеялась и прижимала к себе свои погремушки, если ее звали по имени. Говорили, ей должна помочь операция, но никто не верил, что она однажды случится. Отец Саши пил, а мать работала на свинарнике охранницей. День Саши начинался с подзатыльников от старшей сестры, на которую были переложены все обязанности по уходу. Саша постоянно падала, пачкала одежду, роняла еду, разбивала посуду, за что вновь и вновь получала шлепки и подзатыльники. Она не плакала, иногда пыталась убежать. Но что она могла на своих непослушных колченогих конечностях по сравнению с девочкой-подростком, которой хотелось тоже счастливого детства, но обстоятельства сложились не в пользу сестер. Старшей приходилось везде таскать младшую с собой, соседи подарили старую холщевую коляску, на ней Сашу и катали. Ровесники сестры смеялись над ней, обучали мату, а потом дружно хохотали, когда малышка, не понимая значения, выкрикивала ругательства и, видя улыбки на лицах, старалась сделать это еще и еще раз.