Чтение онлайн

Что-то сказав ей напоследок, явно не самое доброе, он поймал мой взгляд через лобовое и подошёл к машине. Открыл дверцу, закинул лямки своего рюкзака на оба плеча и присел рядом с машиной на корточки.

На меня он смотрел без злости и даже не пытался отчитать. Открыл бардачок машины Одинцова, как свой, и начал в нём рыться.

— Ты что делаешь? — испугалась я и с опаской посмотрела на крыльцо, боясь, что препод может увидеть.

— Аптечку ищу. У тебя кровь, — сосредоточенно произнес Вадим.

— У Миланы тоже, — хмыкнула я. — Иди ей помоги.

Вадим проигнорировал мои слова и нервно хлопнул крышкой бардачка, не найдя аптечки. Заглянул в мои глаза и его лицо сделалось виноватым.

— Прости, Алён. Я думал, мы с ней всё решили… Хрень какая-то получилась.

— Ты думал… — повторила я его слова, невесело хохотнув. Покачала головой, а затем вновь посмотрела в его темные глаза. — Слушай, Вадим, мне и своих проблем хватает. Связываться ещё и с этим… — кивнула я на Милану, которая побитой собакой шла к своим подругам. — …я не хочу.

— Я понимаю, Алён. Дай мне время, и я всё решу.

— И пока решаешь, держись от меня подальше. Хорошо? Я тебе говорила, что волос у меня осталось только на одну драку? Так вот, она только что случилась. Больше я в это не полезу.

Колесников смотрел мне в глаза, будто собирался сказать ещё что-то. Но открылась водительская дверь, машина просела под тяжестью тела Одинцова, который сел за руль. Он спокойно посмотрел на меня, а затем вопросительно на Колесникова.

Борьба их взглядов подзатянулась.

— Колесников, тебе на пары не пора? — первым нарушил молчание препод.

Вадим выпрямился, прочистил горло и, снова заглянув мне в глаза, произнёс:

— Я напишу тебе вечером. Или приеду.

— Не надо. Ни того, ни другого. И закрой, пожалуйста, дверь. Мне холодно.

С секунду зависнув, Вадим, наконец, отошёл и закрыл дверь машины. Одинцов взял ключи от своей машины, которые я оставила на панели, и завёл двигатель. Выехал с парковки и влился в городской поток.

— И куда вы меня везёте?

— К себе, — бросил он сухо, не посмотрев в мою сторону.

До дома, в котором находилась квартира Одинцова, мы доехали очень быстро.

Наверное, быстрее было бы дойти пешком, чем кружить по улицам, где разрешено автомобильное движение.

Константин Михайлович припарковал машину, заглушил двигатель и первым вышел из машины. Сначала забрал с заднего сиденья мой рюкзак, а затем открыл дверь для меня. Подал руку, которую я проигнорировала.

— Не надо. Я сама, — выронила я тихо и аккуратно вышла из машины. Очевидно разбитое левое колено саднило и ныло тупой болью. Ужасно хотелось почесать рану, но приходилось терпеть, стиснув зубы.

Одинцов открыл передо мной подъездную дверь, подождал, когда я войду, а затем быстрее меня поднялся в квартиру. Оставил дверь приоткрытой. Когда я вошла в его квартиру и закрыла за собой дверь, он вышел мне навстречу из кухни уже без верхней одежды. С задумчивым видом он закатывал рукава голубой рубашки и ждал, когда я, улитка, уже дойду до него.

— Надеюсь, сегодня обойдётся без комода? — вопросила я саркастично, стягивая грязные ботинки на краю маленького коврика в прихожей.

— Без. Если тебя не понравился комод, у меня полно других горизонтальных поверхностей, — ответил он тут же. Я насторожилась. — Шучу. Раздевайся, я обработаю тебе раны, как умею, и мне пора на работу.

— Можете хоть сейчас ехать. С ранами я справлюсь сама.

— Не хочу ничего пропустить. Так что в темпе, Мельникова. Жду тебя на кухне.

Сказав это, он забрал у меня куртку и унёс её в ванную комнату. Почти сразу послышался звук запускаемой стиральной машинки.

Так быстро?

Ну, спасибо.

Одинцов вышел из ванной и, не глядя в мою сторону, прошёл в кухню, где начал чем-то шелестеть.

Уже знакомый запах чистоты заполнил лёгкие. Все эти светлые стены, ангелочки с кошками на полках, цветы… Обманчиво уютно.

Обманчиво — потому что воспоминания о комоде никуда не исчезли. Но почему-то сегодня я вновь доверилась этому человеку, даже после всего, что он со мной сотворил. Похоже, Милана всё же успела отбить мне часть мозга, отвечающую за рациональность и чувство самосохранения.

— Я руки и лицо помою, — сказала я Одинцову, который ждал меня в кухне у стола, на котором уже стояла раскрытая аптечка.

Закрывшись в ванной, я сразу включила воду, подставила руки под теплый поток и посмотрела в зеркало, в котором не узнала себя.

Неопрятная, лохматая, волосы грязными сосульками повисли вдоль лица. Совершенно бешеный неадекватный взгляд на лице со штрихами крови и грязи. Я будто дралась не с местной фифой, а со стаей собак на вокзале за чебурек из их же сородичей.

Собственные глаза казались просто огромными. Из-за расширившихся зрачков цвет их стал неразличим.

— Что с тобой? — спросила я шепотом сама у себя, но ответа не было. Ясно лишь только то, что я буквально десять минут назад пережила ворох эмоций. И ни одной положительной. И совершенно неизвестно, что меня будет ждать дальше.

Господи… Мало мне проблем дома? Теперь ещё и это.

Ополоснув лицо и руки, я ударила по крану, остановив поток воды, и вышла из ванной. Полотенцем пользоваться не стала. Она белое, а на моём лице и руках есть кровоточащие раны. Марать ещё что-то своей кровью, да ещё в квартире Одинцова, мне не хотелось.

Сведя темные брови, Одинцов молча ждал, когда я соизволю сесть на стул, который он, похоже, выдвинул специально для меня.

— Джинсы сними, — сказал он, едва я прижала зад.

— Очень смешно.

— Я серьёзно. Сними. У тебя явно какая-то нездоровая хрень с ногой. Хочу осмотреть и понять, что делать. Либо мы едем в травмпункт, где с тебя снимут побои, и заведут против тех курочек дело. Запись с камеры к нему приложим.

Я отвела взгляд на стену с маленькими желтыми цветочками за спиной мужчины и прикусила внутреннюю сторону щеки. В голове прокрутился неутешительный сценарий: я заявляю на Милану, её отмазывают явно состоятельные родители, а мои родители устраивают для меня новый виток Ада за то, на кого я замахнулась и до чего всё это дошло.