Чтение онлайн

Бросив пакеты на лестничной площадке, я рванула к двери и спешно открыла её, рискуя сломать ключ.

Мама и отчим дрались на полу перед входом в кухню. Катя плакала и просила их остановиться. Вмешивалась в драку, рискую в любую секунду получить удар.

— Папа, хватит! Папа, не бей маму! — кричала она, поднося трясущиеся ручки к лицу, залитому слезами.

— Катя! — рванула я к ней. Сгребла в объятия и унесла в свою комнату. Усадила на кровать и убрала пряди светлых волос, прилипшие к её мокрому от слёз лицу. — Сейчас всё закончится, котёнок. Посиди здесь немного, я сейчас приду, — шептала я ей успокаивающе, хотя саму меня уже трясло ничуть не меньше.

Выбежав из своей комнаты, в которую сразу закрыла дверь, чтобы Катя не вышла, я сразу метнулась к родителям. По тому, что мама сопротивлялась и била отчима в ответ я поняла, что она тоже пьяна. Трезвая она никогда даже не пытается дать ему отпор. Просто терпит и ждёт, когда он закончит.

На кухонном столе стояли две стопки и пустые бутылки водки под ним.

— Шлюха ебаная! — едва ворочал отчим языком, нанося маме вялые удары кулаком. Они оба были пьяны настолько, что было непонятно, откуда у них взялись силы на эту драку.

— Хватит! — рыкнула я и пнула отчима ботинком в бок. Он отлетел в стену, упал на пол и пьяным взглядом остановился на мне. — Вы что творите, а?! — рычала я на обоих, не желая переходить на крик, чтобы не напугать Катю ещё сильнее. — Идите спать!

— Ты чё, сука малолетняя? Охуела? — вопросил отчим, неуклюже поднимаясь с пола.

Мама тоже уже встала, но сделала это молча. Она держалась за стену, волосы клочьями торчали во все стороны на её голове. Цветастый дешевый халат был порван, обнажив грудь, не прикрытую бельём. Из повторно рассеченной губы текла кровь по подбородку.

— Мама, иди в комнату, — бросила я ей тихо, пока отчим в новом порыве кухонного боксера, поправлял резинку синих трико на пузе.

— Покомандуй мне ещё, — выплюнула она ядовито и попыталась разгладить взлохмаченные клочки волос на голове той же ладонью, которой только что стёрла кровь со своего подбородка.

— Ты как с матерью разговариваешь, а? — включился поборник морали в лице отчима.

— И ты тоже иди спать, — бросила я ему устало. Смысла качать права, бороться и что-то доказывать сейчас не было. Передо мной стояли просто две пьяные свиньи без намёка на критическое мышление в абсолютно замутненных алкоголем глазах.

На секунду мне показалось, что на этом мы и разойдёмся, но у отчима откуда-то взялись силы и скорость, с которыми он вцепился пальцами в моё горло и, ударив головой о стену, начал душить.

Я цеплялась за его кисть, царапала руку и пыталась выдавить глаза, чтобы он отстал от меня.

Пользуясь моментом, мама напала на него и начала бить кулаками по плечу, хаотично царапать его лицо, затылок и шею.

Он отвлёкся на неё, между ними снова завязалась драка, которую я не стала разнимать.

Единственное, о чём я сейчас думала — как начать дышать и постараться не сдохнуть?

Утерев выступившие от удушья слёзы, я ушла в кухню, где, уперевшись одной ладонью в грязный стол, другой растирала горло и грудную клетку.

Драка за спиной довольно быстро закончилась взаимными оскорблениями едва шевелящимися языками. Глянув через плечо, я увидела только то, как отчим поплёлся в комнату, а через несколько минут мама смогла подняться с пола. Посмотрела на меня пустыми глазами и властно спросила:

— Сахарницу купила?

— Купила, — ответила я сухо.

— Молодец, — выронила она вяло и тоже, держась за стену, поплелась в комнату, в которой уже храпел на всю квартиру отчим.

Они уснули.

Придя в себя, я вышла из квартиры и занесла домой брошенные на лестничной площадке пакеты с продуктами. Занесла их в кухню, оставила у холодильника и только после этого пошла в свою комнату, где оставила Катю.

Сестра уже не плакала, но сидела с зареванным лицом. Красными глазами смотрела на меня, не мигая.

— Папа тебя тоже бил? — спросила она, отрывисто дыша после недавней истерики. — У тебя шея красная.

— Не бил, котёнок. Это мама так за шею мою держалась, пока я её поднимала с пола, — я с трудом натянула на губы улыбку. Присела перед сестрой на корточки, стянула яркую зеленую резинку с кончиков её волос и по новой заплела пучок на макушке. — Голодная?

— Я хотела покушать, но папа начал бить маму…

— Что приготовим? — отвлекла я её от разговора, вновь вызвавшего у неё слёзы.

— Бутерброды в микроволновке.

— Хорошо, — кивнула я. — Ты посиди пока здесь. Я уберусь на кухне, и мы с тобой приготовим бутерброды.

— Я с тобой хочу, — встала тут же Катя с постели и воинственно утёрла остатки соплей в носу тыльной стороной ладони.

— Хорошо, — согласилась я, понимая, что одной в комнате ей теперь будет страшно. — Вместе уберемся и вместе приготовим.

В прихожей я сняла ботинки и куртку. Заглянула в комнату родителей. Они спали и, судя по всему, проспят до утра в таком состоянии.

Закатав рукава толстовки, я зашла в кухню, где Катя уже начала уборку, скидывая грязную посуду в раковину.

— Кать, раскидай продукты из пакетов в холодильник и по ящикам. А я посуду уберу.

— Ладно, — сестра присела к пакетам и начала разбирать шуршащие упаковки, пока я убирала со стола остатки закусок в виде стрёмного сала, банки соленых огурцов, шпротов и черного хлеба.

Всё это беспощадно полетело в мусорное ведро, ибо доедать это было противно.

Пустые бутылки туда же. А вот недопитую в холодильник на дверцу.

Опыт со сломанной рукой в двенадцать лет теперь не позволяет мне выливать алкоголь в раковину или унитаз. Удивительная способность алкашей — даже в самом убитом состоянии помнить наутро, сколько у них осталось выпивки.

Я помыла посуду, протёрла полы на кухне и в коридоре до самой комнаты родителей, избавляя квартиру от кровавых следов. И вылила из кастрюли сваренный матерью в пьяном угаре суп с макаронами, которые разварились настолько, что превратили суп в кашу с луково-морковной зажаркой.