Сахара
Шрифт:
– Только сразу говорю, выглядит он не совсем.
Продавец болтает с юго-западным акцентом, прямо уши болят. Он наполовину цыган, и уж наверняка - наполовину вор. Уж если сам говорит, что машина выглядит не совсем, то это означает, что она совершенно рассыпается.
"Пежо" представляет собой развалину песочного цвета, побитую и покрытую пузырями ржавчины. Крис строит из себя профи и обходит машину со всех сторон.
– Чарли, иди-ка, глянь.
В средине нет ни единой ручки, сидения дырявые, а пол вообще пропускает лучи света. Крис тянет за кусок железа, и полоса ржавой жести остается у него в руках.
Он выпрямляется, прикуривает мекарильо и резюмирует:
– Машина сыплется.
Поворачиваюсь к цыгану.
– Тачка ездит?
– Ясное дело, сам езжу на нем за покупками.
– И сколько ты за него хочешь?
– Я знаю... Шестьсот франков.
Смотрю на Кристиана и решаю:
– Берем.
– Согласен.
Цыган какое-то время пялится на меня, ничего не понимая. Он с трудом сдерживает усмешку, которую уже не скрывает, когда подаю ему две банкноты по пятьсот франков.
– На остальное загрузишь в багажник запчасти к "пежо", и еще, найди мне какой-нибудь магнитофон и кассеты.
С помощью Кристина, который особо не перетруждается, цыган заполняет багажник различными железками. Через полчаса смонтирован и магнитофон, а продавец уступает нам пару собственных кассет с "Роллингами", "Дорзами" и Дженис Джоплин.
Можно ехать. Двигатель заводится сразу же. Склонившись над открытым окном, цыган спрашивает:
– И далеко едете?
– В Африку.
– Чего?
Теперь он смеется уже открыто. Оставляем его веселиться и возвращаемся в центр Бордо. После обеда Кристиан занимается документами, регистрацией и страховкой.
Около пяти вечера отбываем на юг.
– И куда мы конкретно, Чарли?
– В Ньямей, Нигер.
– Ой, блин!...
***
Сегодня утром мы пересекли испанскую границу. Веду я. Чтобы поболтать со мной, Кристиану приходится задирать голову. Вскор после нашего выезда часть пола с пассажирской стороны просела, так что половина сидения свисает под машиной.
– Чарли, а скажи-ка, где этот Нигер?
– Сразу же под пустыней, после Алжира.
– Негры там есть?
– Угу.
– Такие же тупые, как те, что живут во Франции?
– Нет. Там они в своем окружении. Те, что из буша, так нормальные. А вот те, что из городов - те испорчены до мозга костей. Уж слишком любят деньги. Подражают своим колонизаторам, хотя и не следовало бы.
Крис прикуривает мекарилло и тянется рукой назад, чтобы взять какую-нибудь бутылку. У нас пара литров анисовки, коньяк, виски, бордо, а еще различные сыры. Способности Кристиана меня восхищают: пьет и пьет, а потом только отливает. С тех пор, как мы в Испании, все время жалуется, что за границей плохо естся. Кристиан никогда еще не выезжал из Франции. Что касается еды, то в Африке будет страдать.
– А это правда, что они там еще лопают друг друга?
– Бывает...
– Ой, блин...
В этом весь Кристиан. Поехал за мной, не имея ни малейшего понятия о том, куда направляется. Мы все время хохочем. С момента отъезда мы снова полностью нашли друг друга. Магнитофон, обладающий большой мощностью, орет на всю катушку. Кристиан оделся словно на дачу, весь в белом и в теннисных туфлях. На глаза он натянул небольшое соломенное сомбреро, что дополняет его внешний вид "a la mecarillo".
– А выгодно мы купили нашу тачку, а?
Действительно, машина ведет себя прекрасно. Если не считать каких-то металлических, не идентифицируемых постукиваний и сквозняка, двигатель вообще должен быть в замечательном состоянии. Работает ровненько. Я совершенно не разбираюсь в механике, Кристиан тоже. Во время стоянки, еще во Франции, он обошел машину по кругу и заявил:
– Чарли, о машине следует заботиться, подливать воды и проверять уровень масла.
– Ты думаешь?
– Уверен. А кроме того, надо наливать бензин.
После этого пару раз пнул шины и заверил, что с ними все в порядке.
Во время дорожной проверки мусорок все-таки посоветовал нам их поменять. Ездить на лысых покрышках с одной стороны опасно, а с другой запрещается. Мы заверили его, что как раз едем, чтобы заняться этим. И смылись.
***
У Кристиана водительские права имеются. Что же касается меня, то их вообще несколько. Некоторые просто купил, чтобы получить остальные, пришлось подсуетиться. Но о дорожных знаках я понятия не имею.
Мы едем, не останавливаясь, разве что когда Кристиану хочется отлить. Практически, за рулем все время я. В Барселоне дура-аптекарша согласилась продать нам бустай, поэтому глотаю таблетку за таблеткой.
– Что это за дрянь?
– Таблетки для похудания.
– А на кой ляд ты их принимаешь?
– В больших количествах это возбуждающее средство. Еще покруче, чем спид.
– Тогда это вообще гадость!
И он на ощупь тянется к заднему сидению, чтобы схватить какую-нибудь бутылочку.
***
В поездке на автомобиле через европейскую страну нет ничего интересного. Я собираюсь ехать без остановки до самого Адрара, врат той самой пустыни, в которую намереваюсь углубиться. Отсюда - это где-то пару тысяч километров. Довольно быстро мы доезжаем до Алжериас, испанского порта, где нужно садиться на паром до Марокко.
После двухчасового плавания, полностью проведенного в баре, попадаем в Сеуту. Это испанский анклав на марокканской территории. Весь город представляет собой беспошлинную зону. Кристиан восхищен оказией и пользуется ею, чтобы набрать спиртного.
Долго радость его не продолжается. Сразу же после выезда из города в длинном, грязном бараке нас ожидают марокканские таможенники. Целыми часами они заставляют ждать семьи, затаренные багажом и картонными ящиками. Эти господа постановили сделать нашу жизнь отвратительной. До бешенства меня доводит какой-то толстяк в несвежем мундире, но переполненный осознанием собственной значимости. К тому же он чертовски подозрителен, поэтому теряем с ним целый час. Он начинает тщательный досмотр, находит бутылки со спиртным и требует свою долю. Пришлось несколько отдать.