Чтение онлайн

– Элин, идем! – звонкий голос Ринко прорвался сквозь толпу, окружившую огонь, и светловолосая девушка оказалась в самом центре.

Воздух вокруг наполнился знакомыми звуками – Саймон извлек их из тонких струн – а ночь обрела пестрые краски.

Все вокруг смотрели на танцующих с интересом, подпевали, хлопали, а Ринко и Элин видели только пылающее пламя, да мелькавшие в круговерти пляски размытые лица.

К концу первого куплета рыжеволосая девушка пригласила присоединиться к танцу кого-то из толпы, а на середине припева и остальных. Кажется, что их бедный музыкант и сам хотел присоединиться к общему веселью, но ему приходилось раз за разом повторять одну и ту же мелодию. В конце концов, Саймон совершенно устал и, когда звуки бузуки внезапно затихли, а толпа недовольно загудела, парень заявил:

– Все ундина, слезла чешуя! Дальше – платно!

Делая глубокие вдохи и выдохи под дружный смех ребят, Адалина почувствовала вибрацию телефона в заднем кармашке своих шорт. Она решила ответить подальше от шума. Отойдя на достаточное расстояние, Элин удивленно взглянула на светящийся экран, где горели цифры незнакомого номера. «Может быть из поликлиники?» - подумала девушка, и сердце внутри сжалось в комок. Но ему пришлось дрогнуть как минимум пару раз, едва она, приложив мобильный к уху, услышала своё имя.

– Тадеуш?

– Я жду у обочины, - донеслась бесцветная фраза в ответ, и вызов был прерван.

Элин с ещё большим удивлением посмотрела немного вверх и заметила высокую фигуру, стоящую у барьерного ограждения.

В отличие от дороги, пляж находился уровнем ниже, и к нему приходилось спускаться по ступеням широкой деревянной лестницы. В первый раз девушке показалось, что эта лестница очень длинная, но сейчас она преодолела её в несколько секунд. Причина такой спешки была не в том, что Тадеуш Моор не любил ждать (Адалина даже не вспомнила этого), а в том, что он мог спуститься к ней сам. Это привлечёт много лишнего внимания, да и Ринко станет задавать вопросы, на которые пока не хотелось отвечать.

– Как ты нашел меня? – чуть отдышавшись, произнесла Элин.

– Это было несложно.

Своей уклончивой фразой и странным взглядом бледно-голубых глаз Тадеуш заставил девушку насторожиться. Но то, что показалось странным, вдруг приобрело мягкость, которая отразилась и в голосе:

– Ты танцевала.

– Да, - с облегчением вздохнула Элин.

Глупо было торопиться. Он приехал не только что, если успел увидеть танец. Он действительно ждал. И не стал бы спускаться к костру.

– Тогда, в клубе, почему ты не хотела танцевать?

– Там бы ты не стал ждать.

– Вот как, – Тадеуш на мгновение замолчал и перевел взгляд на потухающую полосу горизонта. – Странная перемена.

До его слуха донесся шорох придорожного песка из-под чужих легких шагов, но он никак не ожидал, что эти шаги направятся к автомобилю. Когда Тадеуш снова обернулся, Элин восхищенно произнесла:

– Какая красавица!

– Не думал, что тебе нравятся машины, - отозвался молодой мужчина, с жадностью ловя взглядом легкие прикосновения подушечек её пальцев к матовому капоту.

– Не все. Я в них совсем не разбираюсь, но мне очень нравится, когда у машины такая вот форма. Хм, как это, обтекаемая, что ли? – с улыбкой пояснила девушка.

– Вроде того, - кивнул он в ответ.

– Линии плавные, но при этом смотрится очень мощно.

– Мне придется поджечь свою машину, если ты не замолчишь.

Повисло молчание. Оно сопровождалось лишь шумом людей у костра и едва различимым рокотом моря. У Элин на губах остался невысказанный вопрос, ответ на который она получила, едва взглянув на Тадеуша.

– Ты жестокий.

Он не заметил неловкого движения, которое она сделала навстречу ему, потому что смотрел лишь в темно-зеленые глаза на серьезном лице.

– Знаю.

– Ты эгоистичный.

Решительность переполняла её прыгающее сердце в той же мере, что воды переполняли море за спиной молодого мужчины. Но вместе с тем девушку не покидал боязливый трепет, который она испытывала при каждом робком шаге.

– Знаю.

– Ты самоуверенный.

– Адалина, я знаю!

Только теперь Тадеуш увидел, что она совсем рядом, стит лишь слегка протянуть руку и вот…

– И ты ведь знаешь, как меня зовут друзья, - широко улыбнулась девушка, но это не скрыло дрожь в тихом голосе.

– Лина.

– Это для всех.

– А я не все?

Знала бы сама Адалина, каких усилий ему стоило оставаться спокойным при этих словах.

– Просто Элин. И ты мне нравишься, Тадеуш. Нравишься, потому что я могу тебе доверять. Потому что твоя жестокость – это твоя сила. Потому что твой эгоизм – это твоя решимость, а твоя самоуверенность – это твоя воля. Ты всегда знаешь, чего хочешь, но не всегда считаешься с желаниями других. Но мне ты дал обещание, и не смей его нарушать!

– Требование? – усмехнулся младший Моор, едва она закончила свой монолог.

Это раскрасневшееся создание, которое ему все больше хотелось заключить в объятья, изрекало довольно проникновенные мысли.

– Да! И выполняй его до тех пор…

– Только на секунду. Ты все ещё помнишь, чей я там наследник, и что вообще очень страшный человек?

Любой бы посчитал сказанную фразу угрозой, но нельзя же угрожать с такой улыбкой на лице. Едва ли не впервые наблюдая за тем, как уголки его вечно прямых губ немного приподнимаются и растягиваются, Элин удивленно притихла. Из головы почему-то разом выскочили все мысли. Тадеуш воспользовался её минутным замешательством и осторожно опустил свои большие руки на тонкую талию. Ему пришлось наклониться, чтобы их лица оказались на одном уровне. Светловолосая девушка тихо рассмеялась:

– Ты такой высокий! Мне придется каждый раз становиться на стремянку, если…

– Если что? – негромко произнес Тадеуш, с удовольствием наблюдая её смущение. – Если захочу тебя поцеловать?

Голос его был совсем рядом. Так близко находились губы. А теплые руки окутывали с некой грубой аккуратностью. И потом этот поцелуй, на который она решилась сама, который так боязливо отдала ему, не осознавая, что своими нежными прикосновениями лишает молодого мужчину возможности трезво мыслить.

11.1.

Серую стену делила ровная полоса зеленого цвета, как раз на уровне глаз Адалины. Обычно ей казалось, что по этой полосе, точно таракан, ползет тоска, а за ней плетется сонливость. Обычно – это когда в больничной палате было тихо до такой степени, что писк приборов казался барабанными ударами. Обычно – это когда остро пахло медикаментами и хлорной известью. Обычно – это когда Джилин в своей обездвиженности выглядела, как мрачная восковая кукла.

Пусть мрачность и осталась в виде кругов под глазами и мертвенной бледности, но на воск кожа девушки теперь не походила. И запахи таблеток неожиданно ушли благодаря аромату сочных яблок. А зеленая полоса стала изумрудной травой, тянущейся к жизнерадостному солнцу.