Чтение онлайн

Внезапно Дэвид обнаружил, что мистер и миссис Штрассмер как-то нервно поглядывают на него. Улыбнувшись Розе, он сказал:

– Доктор, именно с вами я и хотел бы поговорить. Что вы посоветуете делать, если в желудке ужасная пустота?

Роза с благодарностью посмотрела на него, напряжение было снято.

– Думаю, что вам помогут несколько клецок.

– Клецки? Кто говорит о моих клецках? – раздался голос матери Дэвида, с важным видом стоящей в дверях. – Рассаживайтесь все, суп уже на столе и остывает.

Когда обед был закончен, Роза взглянула на часы.

– Прошу извинить меня, но мне надо съездить в больницу взглянуть на пациента, – сказала она.

– Если хотите, я могу вас отвезти, – предложил Дэвид.

– Не стоит, я на машине.

– Ну, тогда хотя бы позвольте составить вам компанию, – вежливо сказал Дэвид.

Ирвинг тоже поднялся.

– Пожалуй, и мне пора. – Он повернулся к миссис Вулф. – Спасибо за вкусный обед, он напомнил мне дом.

– Веди себя хорошо, Исаак, – улыбнулась она, – и можешь еще приходить.

– Мы ненадолго, – сказала миссис Вулф Роза.

– Идите. Вы, дети, всегда спешите, – ответила та и перевела взгляд на родителей Розы. – Нам, старикам, есть о чем поговорить.

– Извини, Ирвинг, – сказал Дэвид, когда он, Остроносый и Роза вышли из дома на улицу. – У нас так и не нашлось времени поговорить. Может быть, перенесем разговор на завтра?

– Мы можем поговорить прямо сейчас, – спокойно сказал Ирвинг. – Уверен, что доктору мы можем доверять, не так ли, мисс Роза?

– Я могу подождать в машине, – предложила та.

– Да нет, все в порядке, – остановил ее Дэвид и повернулся к Ирвингу. – Я наверное выглядел глупцом, когда ты вчера позвонил, но трудовыми отношениями у нас занимается Дэн Пирс.

– Все нормально, Дэвид, я так и предполагал.

– Дэн сказал, что нам грозит забастовка, надеюсь, ты понимаешь, что мы не можем допустить этого. Забастовка разорит нас.

– Знаю, – ответил Ирвинг, – и стараюсь помочь. Но я ничего не смогу поделать, пока мы не заключим соглашение.

– А почему вдруг создалась такая ситуация? По-моему, нет причин для забастовки. Сейчас как раз преодолеваются последствия увольнений периода депрессии.

– Да, – кивнул Ирвинг, – работники студии не хотят бастовать, но их подталкивают к этому коммунисты, они трубят на каждом углу о больших заработках кинозвезд и администрации. И многие, слушая их, думают, почему бы и им не отхватить немного от этого пирога. Коммунисты все время держат рабочих в напряжении.

– А что насчет Бьефа и Брауна?

– Они были свиньями, – жестко сказал Ирвинг. – Хотели иметь и там и тут. Поэтому мы и свалили их.

– Вы свалили их? – недоверчиво спросил Дэвид. – А я думал, они сами попались.

– А откуда, ты думаешь, власти получили документы для возбуждения этого дела? Не на улице же нашли.

– Похоже, что вы пытаетесь использовать нас, чтобы загасить пожар, который сами же и раздули, – сказал Дэвид, – а вину за все сваливаете на коммунистов.

– Возможно, в этом и есть доля правды, – улыбнулся Ирвинг. – Но коммунисты очень активны в профсоюзах. А сейчас подписаны новые соглашения с профсоюзом директоров картин и с профсоюзом сценаристов, предусматривающие значительное повышение заработной платы. И коммунисты попытаются занять повсюду ключевые позиции. Теперь они взялись за ремесленников, а ты знаешь, каковы эти ремесленники. Они думают, что если коммунисты делают что-то для профсоюзов, то смогут сделать и для них. На носу выборы в профсоюз ремесленников, и если мы ничего не предпримем в самое ближайшее время, то окажемся в роли сторонних наблюдателей. Если это произойдет, то ты быстро поймешь, что с ними гораздо тяжелее вести дела, чем с нами.

– Так ты предлагаешь нам определить, с кем предпочтительнее вести дела: с вами или с коммунистами. А что об этом думают члены профсоюза? Неужели им нечего сказать?

В голосе Ирвинга зазвучало безразличие:

– Большинство из них тупицы, смотрят в рот тому, кто больше пообещает. – Он достал из кармана пачку сигарет. – Как раз сейчас они склоняются в сторону коммунистов.

Ирвинг прикурил и, когда убирал зажигалку обратно в карман, она тускло сверкнула золотом, а откинувшаяся пола пиджака обнажила черную рукоятку револьвера, висевшего в плечевой кобуре.

Вот как оно получилось – золотые зажигалки и револьверы. И два парня из нью-йоркского Ист-Сайда, стоящие в теплый весенний вечер под небом Калифорнии и говорящие о деньгах, власти и коммунизме.

– Чего ты хочешь от меня? – спросил Дэвид.

Ирвинг швырнул сигарету в урну.

– Коммунисты требуют повышения заработной платы на двадцать пять центов в час и тридцатипятичасовую неделю. Нас устроит повышение на пять центов сейчас и на пять центов в будущем году, и рабочая неделя тридцать семь с половиной часов. – Он посмотрел Дэвиду прямо в глаза. – Дэн Пирс сказал, что решение этого вопроса не в его власти и что он не может связаться с Кордом. Я ждал три месяца, больше ждать не могу. Начнется забастовка – потеряете вы и потеряем мы, но вы потеряете больше. А выиграют от этого только коммунисты.

Дэвид колебался. Для заключения подобного соглашения у него было власти не больше, чем у Пирса, но уже не оставалось времени, чтобы дожидаться Джонаса. Понравится это Джонасу или нет, но он примет решение.

– Договорились, – выдохнул Дэвид.

Ирвинг улыбнулся, обнажив белые зубы, и легонько похлопал Дэвида по плечу.

– Отлично, парень, – сказал он. – Я так и думал, что не составит большого труда убедить тебя. Завтра стачечный комитет встретится с Пирсом. Пусть сделают заявление. – Он повернулся к Розе. – Извините за доставленное беспокойство, доктор. Рад был увидеть вас.

– Все в порядке, мистер Шварц.

Дэвид и Роза посмотрели вслед Ирвингу, который перешел улицу и сел в кадиллак с откидывающимся верхом. Он завел мотор и, посмотрев на них, крикнул:

– Эй! А знаете что?

– Что? – спросил Дэвид.

– Как сказала бы твоя мама, вы составляете хорошую пару.

Дэвид посмотрел вслед удаляющемуся автомобилю, потом повернулся к Розе. Ему показалось, что она слегка покраснела. Он взял ее за руку.

– Моя машина на другой стороне улицы. – Почти всю дорогу до госпиталя Роза молчала. – Вас что-то беспокоит, доктор? – спросил Дэвид.

– Ну вот, теперь и вы, – ответила она. – Все называют меня доктором, а мне хочется, чтобы вы называли меня Роза.

Дэвид улыбнулся.

– О чем вы задумались, Роза?

Она перевела взгляд на приборный щиток.

– Ведь мы приехали в Америку, чтобы скрыться от них.

– От кого от них? – спросил Дэвид.

– Они такие же, как и в Германии, – раздраженно сказала она. – Фашисты. Гангстеры. Они действительно одинаковы и говорят те же самые вещи. Иди с нами, иначе попадешь к коммунистам. С нами проще, поэтому ты должен иметь дело с нами. Но что будет, когда вы обнаружите, что они все отняли у вас. Именно так они и действуют в Германии – спасают всех от коммунистов.