Чтение онлайн

Ибн Халликан, известный арабский биограф многих знатных лиц своего времени, и Абу Шама аль-Макдиси, автор «Книги двух садов в известиях двух династий», хотя и не были современниками Саладина, но оба знали о нем со слов людей, которые общались с ним. Их труды в какой-то степени являются дополнением к скудным сведениям о той эпохе.

Среди хронистов-христиан решительно выделяется несравненный архиепископ Гийом Тирский, который жил в Палестине. Его «История деяний в заморских землях» превосходит по охвату и полноте отражения событий все латинские и арабские хроники того времени, она рассказывает об истории Востока с 1144 по 1183 г. на основе личных впечатлений автора. После кончины столь масштабной личности уже не осталось никого, кто мог бы сравниться с архиепископом, и остается только сожалеть, что он не смог довести повествование до завершения Третьего крестового похода. Гийом Тирский скончался за десять лет до этого. Это было большой потерей не только для биографов Саладина и ученых исследователей. Различные продолжатели труда Гийома Тирского не могут сравниться с ним, великим историком, но ценность их хроник не стоит недооценивать.

Примером может служить «Хроника Эрнуля», являющаяся важным свидетельством современника. Эрнуль был оруженосцем Балиана д’Ибелина, сыгравшего выдающуюся роль в священной войне и часто встречавшегося с Саладином. Эрнуль, несомненно, сопутствовал своему господину в достопамятной Хиттинской битве и позже при обороне Иерусалима. Рассказ Эрнуля, полный живых характеристик отдельных личностей, особенно ценен: он отражает взгляд христиан на события, которые арабские писатели описывают с мусульманской точки зрения.

Полезно упомянуть Itinerarium Regis Ricardi («Итинерарий короля Ричарда») – описание в прозе Третьего крестового похода, написанного на латинском языке. Несмотря на некоторые преувеличения и пристрастность, она представляет собой замечательное повествование о подвигах английского героя.

Таковы основные источники, на основании которых складывается биография Саладина. Все они относятся к свидетельствам очевидцев той далекой от нас эпохи. И даже если рассказчиками являются люди, не бывшие современниками тех далеких событий, то их отделяет от них время жизни не более чем одного поколения, и таким свидетельствам вполне можно доверять.

Довольно странно, что при наличии большого количества письменных материалов о Саладине многие из них не получили должного внимания. Было бы несправедливым не упомянуть о замечательных работах Луи-Франсуа-Клода Морена. Он родился в Провансе, где получил должность королевского цензора и был также генеральным секретарем Академий Марселя и Нанси. В 1758 г. он опубликовал в Париже в двух томах свою книгу «История Саладина, султана Египта и Сирии». Книга осталась практически неизвестной, иначе она была бы обязательно переведена. Это замечательный, в одно и то же время научный и философский труд, с которым стоит ознакомиться, а биография автора не может не вызвать восхищения. Он использовал при написании книги все хроники крестоносцев, труды Баха ад-Дина в издании Шультена, арабский манускрипт Ибн аль-Асира об атабегах. Не возникает вопроса о ценности этих материалов, но он также пользовался более поздними трудами, отчасти неравноценными по содержанию. Речь идет о знаменитом произведении французского востоковеда XVII в. Эрбело де Моленвиля под названием «Восточная библиотека, или Универсальный словарь…». Конечно, было сделано много новых открытий, и появились новые публикации с того времени, но Морен добился замечательного успеха в своей работе. Единственным его серьезным недостатком был соблазн больше читать «между строк», то есть он прибегал при описании исторических событий к «историческому воображению». Несмотря на постоянные обращения к оригинальным источникам, автор зачастую давал собственную трактовку историческим фактам, на что не следует обращать внимания. Гораздо интереснее, например, позволить себе вольность и самому писать историю, но подобное искушение необходимо подавлять, и должно проявлять уважение к букве текста.

Некоторые авторы, рассказывая об истории Месопотамии, начинают свое повествование со Всемирного потопа, полагая необходимым именно таким образом подготовить читателя к ее восприятию. Морен, к примеру, считает, что биографии Саладина следует предпослать предисловие, в котором говорилось бы о Мухаммеде и первоначальной проповеди ислама. Я не намереваюсь испытывать терпения читателей, но без краткого экскурса в историю Западной Азии XI–XII вв. будет не понятна политическая ситуация, в которой Саладин начинал свою карьеру.

Особенно важно было упомянуть достижения его великого предшественника военачальника Занги, завоевателя Эдессы, несбывшиеся честолюбивые замыслы которого подготовили почву для реализации имперских планов Саладина. Однако вводные главы подверглись сокращению, насколько это было возможно.

Автор особенно благодарен Т. А. Арчеру за возможность использовать материалы его труда «Крестовый поход Ричарда I», в частности план маршрута похода короля Ричарда I Львиное Сердце.

В 1132 г. потерпевшая поражение армия, отступая под натиском противника, вышла на левый, восточный берег реки Тигр. На противоположном, западном правом берегу, на высоком утесе стояла неприступная крепость Тикрит, защищенная со стороны суши глубоким рвом. Тайный ход, прорубленный в скале, вел из цитадели к реке. Единственной надеждой отступающих было укрыться в крепости, что зависело от решения ее коменданта. К счастью, он проявил дружеское расположение и помог беглецам переправиться через Тигр. Предоставленные им паромные суда послужили делу возвышения дома Саладина. Спасавшийся бегством полководец, обязанный своей жизнью своевременно оказанной помощи, был Имад ад-Дин Занги, могущественный атабек Мосула. Спустя годы, когда победа вновь осенила его знамена, он не забыл о своем долге перед Тикритом. Памятуя об оказанной ему поддержке, он покровительствовал коменданту во всех его взлетах и падениях. Этим комендантом был отец Саладина.

Айюб, получивший по обычаю сарацин прозвище Неджм ад-Дин, или Звезда Веры, удачливый комендант крепости в непростое время, хотя и был мусульманином и уроженцем Востока, принадлежал к великой арийской общности племен и народов. Он не был ни арабом, ни тюрком, но курдом из клана Равадийя и родился в деревне Аджданакан близ Двина в Армении. С незапамятных времен курды вели пастушеский образ жизни в горных областях, расположенных между Персией и Малой Азией. Их клановость и склонность пользоваться тем, что плохо лежит, и в то же время присущие им рыцарское представление о чести и гостеприимстве и безусловная отвага роднили их с арабами «Дней невежества» еще до утверждения ислама и шотландцами-хайлендерами до начала реформ фельдмаршала Дж. Уэйда. Курды были доблестным и воинственным народом, невосприимчивым, как правило, к цивилизации, не привыкшим подчиняться чужой воле и обладавшим многими достоинствами. Немаловажно и то, что из их среды вышел Саладин. О его более далеких предках ничего не известно. Биографы пишут, что его семья была «одной из самых известных и уважаемых в Двине», но, даже если это утверждение и верно, это чисто провинциальный взгляд. Двин, или по-арабски Дабиль, был столицей Внутренней Армении в X столетии. Это был большой, окруженный стеной город, в котором размещалась резиденция губернатора провинции. Его жители были в основном христианами, которые вели успешную торговлю одеждой из козлиной шерсти. Процветало также ковроткачество, в качестве красителя использовали кошениль, известный как кырмыз, из которого получали малиновую и карминовую краски. Евреи и христиане жили здесь в мире под властью мусульманских завоевателей, и армянские церкви стояли рядом с мечетями, где молились мусульмане.

Но Двин уже клонился к упадку, когда Шадхи, сын Марвана и дед Саладина, стал главой «видной и уважаемой» семьи. Поэтому он предпочел, чтобы его многочисленные сыновья делали карьеру в Багдаде, где при дворах халифа и султана могли быть реализованы их честолюбивые планы. Ни о жизни Шадхи, ни о его характере ничего не известно, кроме того, что он был тесно знаком с греком Бирузом, который прежде был рабом в Двине, но сумел подняться до высокого поста при дворе персидского монарха, стал наставником сельджукских правителей, а затем был назначен правителем Багдада. Шадхи обратился к старому другу, и Бируз, покровительствуя ему, сделал его сына Айюба комендантом крепости Тикрит. Возможно, вся семья сопровождала его на новое место службы. Известно только, что Шадхи и его сын Ширкух отправились вместе с Айюбом.

И если последний оправдал доверие своего патрона, проявив мудрость и осмотрительность в своих действиях, Ширкух, неуравновешенный и страстный, разрушил благополучие семьи. Из благородных побуждений он убил обидчика близкой ему женщины, отомстив, таким образом, за оскорбление, нанесенное ей. Бируз уже и так был крайне недоволен тем, что Занги, которого он не любил, было предоставлено убежище, и он был не намерен оставить без последствий преступление Ширкуха. Братьев попросили искать себе другое место службы. Они покинули Тикрит с тяжелым сердцем и посчитали зловещим знамением тот факт, что в ночь их изгнания из крепости у Айюба родился сын. Невозможно было представить худшее предзнаменование, ибо младенец, чьи крики беспокоили собиравшихся в путь людей в ту ночь в крепости Тикрит в лето Господне 1138-е, был Юсуф, известный впоследствии на Востоке и Западе под почетным прозвищем Благочестие Веры, Салах ад-Дин. (В мусульманском летоисчислении это был 532 г., и он находится во временном интервале между 19 сентября 1137 г. и 8 сентября 1138 г. Месяц, в который родился Саладин, неизвестен, и поэтому годом его рождения вполне может быть 1137 г.)

Прежде чем рассказать, куда Айюб увез своего малыша Юсуфа и что выпало на их долю, мы должны кратко обрисовать политическую обстановку, в которой будущий вождь сарацин начинал свою карьеру. Восточный мир в то время сильно отличался от старой империи Халифата. Значительные перемены произошли уже при жизни отца Саладина. Религиозный пыл, который вначале вел армии ислама, продвижение которых было подобно стремительно распространяющемуся огненному палу в степях, от древних арабских земель в Аравии до пустынь Синда (ныне на юге Пакистана) на Востоке (на северо-востоке арабы захватили Среднюю Азию, закрепив завоевания победой над китайцами на р. Талас в 751 г.) и до берегов Атлантического океана на Западе (захватив к 718 г. Испанию и земли на юге современной Франции, но были разбиты в 732 г. при Пуатье франками), не смог сохранить единство обширной империи, сложившейся так удивительно внезапно. Халифат просуществовал более шести столетий, но первоначальная территория империи сохранялась без изменений ее границ едва ли в течение трети этого времени. В VII в. воины наследников арабского пророка Мухаммеда захватили Египет, Сирию, Персию (Иран) и даже области за рекой Окс (Амударья). В начале VIII в. они захватили Испанию. Подобную империю, населенную соперничавшими друг с другом племенами и народами и занимавшую обширные провинции, было невозможно долго удерживать в подчинении центральным властям, которые отдавали распоряжения из Дамаска и Багдада. Правитель любой провинции в мусульманской системе управления легко мог обрести еще большую независимость, чем проконсул Древнего Рима. Сама идея Халифата имела как религиозный, так и административный характер; она побуждала местных правителей брать на себя властные функции, отдавая при этом дань уважения духовному вождю. Религиозные схизмы в исламе, особенно странная и фанатическая преданность имаму Али, последователи которого подвергались преследованиям, также привели к распаду государства.