Чтение онлайн

XLVIII. СТОЛИЦА

Столица Годхавн, 14 апреля; шестнадцать дней как мы выехали из дому. В нашем распоряжении неделя; езды же до Хольстейнборга на лодке три дня.

В Годхавне было четыре моторные лодки: губернатора Гренландии, полярной станции, "Краббе", принадлежавшая раньше экспедиции Вегенера, и "Авангнамиок". Моторная лодка губернатора, как и следует, предназначена только для официальных высоких особ; лодку полярной станции в это время нельзя было спустить на воду; "Краббе" и "Авангнамиок", по-видимому, можно было и арендовать и спустить на воду.

Гренландия - государственная монополия, закрытая для случайных туристов и иностранных предпринимателей. Путешественник попадает здесь в странное положение. Теоретически у него должно быть решительно все свое: крыша над головой, то есть палатка; лодка для передвижения и собственные заправочные станции для ее нужд; пища. Теоретически человек со средствами может здесь умереть с голоду среди изобилия. Он не может ничего требовать, потому что правительство, которому принадлежат дома, лодки и склады, не правительство, выбранное народом, а назначенное править народом, к которому белолицый путешественник не имеет никакого отношения. И хотя, вероятно, ни один начальник торгового пункта, кроме Троллемана, никогда не отказывал постороннему в продаже товаров, права на это посторонние не имеют.

В Уманаке надо просить, чтобы вам дали разрешение на закупки.

– Могу ли я, сэр, отнять у вас немного вашего драгоценного времени и попросить быть настолько любезным, чтобы отпереть ваш склад и разрешить мне, если вы будете так добры, купить фунт гвоздей.

Если случайно вам все время не отвечают на письменные просьбы о каком-нибудь нужном товаре, то нельзя требовать его слишком настойчиво. Это свойственно любому правительственному учреждению, сам принцип организации виноват в этом. А в таких монополиях, как Гренландия, положение спасает только почти неизменная вежливость чиновников.

Так получилось, что я, не имея никакого права требовать лодку, явился на прием к губернатору и попросил у него ее в виде одолжения. Он принял меня с чрезвычайной любезностью. За рюмкой портвейна, выразив свои надежды и рискнув изложить просьбу, я сразу нашел в нем друга, который, занимая важный пост, видит много трудностей, знает о препятствиях, задержках и возможных случайностях, о чем я в своей опрометчивости не подумал. Ах, если бы мы в молодости получали такие советы! И к ним еще немножко стрихнину, мышьяку или веревку, чтобы при их помощи последовать такому совету. Но он намерен обдумать этот вопрос, а пока что распорядится, чтобы осмотрели лодки и доложили ему об их состоянии. Как прекрасна жизнь! Я ушел от него окрыленный. Оставалось пять дней, нет - семь! Судно, как я уже знал, опаздывало на два дня. Проехать такое расстояние и не попасть вовремя! Нужно быть на пристани в Хольстейнборге, как обещал! Такие мелочи имеют громадное значение; мне казалось, что я живу только для того, чтобы выполнить это обещание. Я побежал на радиостанцию и отправил радиограмму: "Буду встречать".

На следующий день явился к губернатору, конечно, слишком рано.

– Еще не выяснено, - сказал он, улыбаясь.
– Мы не можем делать все так поспешно. Я займусь этим во второй половине дня.

– Ну, конечно!
– воскликнул я.
– Извините меня.

Видите ли, когда бродишь по свету самостоятельно и делаешь в общем все для себя сам, то как-то перестаешь сознавать, что не всякий задуманный план можно выполнить за одну минуту. Я чувствовал себя немного пристыженным.

На следующий день явился в полдень: губернатор принял меня очаровательно. У него были для меня приятные новости: он уже послал распоряжение об осмотре лодок.

– Увидим, что можно сделать, - сказал он.

Вот хорошо, подумал я, уходя, потому что тем временем успел узнать от гренландцев, что "Авангнамиок" в плохом состоянии, но "Краббе", когда ее вытаскивали на берег на зиму, была в абсолютном порядке и, надо полагать, и сейчас в хорошем состоянии. Итак по глупости я в тот же вечер пришел к губернатору. Он, я думаю, был немного удивлен, но при своей вежливости скрыл, это очень хорошо.

– Доклад, - сказал он, - уже получен. Мне делают перевод. Он будет готов попозже.

– Заходите, - сказал губернатор ласково, когда я явился на следующий день, - заходите, садитесь. Мы сейчас это обсудим.

Ох, я чуял, что дело плохо: губернатор был так ласков и как будто немного грустен. Он налил мне и себе портвейна.

– Садитесь, - пригласил он. Затем тихонько, нерешительно откашлялся и заговорил.

– Я прочел доклад, мистер Кент, и должен, к сожалению, сказать, - он кашлянул, - что выводы его неблагоприятны. Видите, ли, мистер Кент, мотор "Краббе" требует ремонта. Боюсь, что он в очень плохом состоянии. Да, так вот неудачно получается.

– Что же, - воскликнул я, вскочив как дурак с места, - почему бы не взяться за приведение его в порядок. Давайте сразу поставим на это людей.

– Нет, нет, - сказал губернатор, слегка шокированный, - мы этого не можем сделать. Видите ли, человек, который чинит моторы, кузнец, уехал на шхуне за моржами. Нет, мистер Кент, больше эту работу делать некому.

Я ушел растерянный.

Бродя в этот день по поселку, я узнал, что есть два человека, которые смогли бы починить мотор. Надежды мои воскресли; на следующее утро я пришел к губернатору с этой новостью.

– Нет, мистер Кент, - сказал он, - я этих людей знаю, они не подойдут.

Все бесполезно! Прошло девятнадцатое число. Я радировал: "В отчаянии, нет лодки".

Вечером возникла замечательная идея: Христоферсен, датчанин, служащий полярной станции, опытный механик, моторист; всем остальным далеко до него.

– Конечно, - сказал доктор Порсильд, - он может завтра же приняться за дело.

Еще есть время! Я примчался как раз к началу рабочего дня в управлении, ворвался, выложил свою новость.

– Гм, он подойдет, - ответил губернатор.

– Так ему можно приступить? Немедленно?
– воскликнул я.

– Нет, мистер Кент, у нас так не делается. Нет, постойте. Нет, я хотел бы сначала получить письмо, письмо от доктора Порсильда, в котором он изложил бы свое любезное предложение услуг Христоферсена. Нам, вы понимаете, это нужно для дела.

Ну, конечно, им нужно! Видимо, я никогда не научусь поступать как надо - и отправился бегом обратно.

– Губернатор, - сказал я, - приветствует ваше любезное предложение, доктор Порсильд, и он хотел бы, если вы будете так добры, иметь его в письменном виде. Чтобы подшить к делу, вы понимаете. Они обязательно должны...

– Чепуха!
– выпалил доктор сердито, берясь за перо.

Он настрочил письмо. Держа его в руке, чтобы оно просохло на ветру, я побежал к губернатору.

– Вот, сэр, - сказал я, задыхаясь, и передал ему бумагу.

Добрый губернатор дважды прочел письмо.

– Садитесь, мистер Кент, я должен это обдумать.

Он прочел письмо, сложил его, положил обратно в конверт и отложил аккуратно в сторону, на определенное местечко.

– Да, это меня удовлетворяет. Теперь относительно платы механику.