Чтение онлайн

– Ниса права. Я хочу знать, что с вами приключилось, пока я спала. Честно, ребята, я чувствую себя обделенной, – упорствовала Арин, подражая манере поведения своей весьма сильной духом подруги. – Ну не тролли же там были на самом то деле…

Ребята опешили, стараясь скрыть смущение. Теперь до Нисы дошло, почему Девин так старательно предостерегал ее от чудовищного рассказа. Тролли-людоеды – вот чего больше всего на свете боялась эта веснушчатая девочка, скрывающая свои страхи за яркой улыбкой. И если бы Ниса попыталась продолжить, то вряд ли эта затея кончилась бы для детей чем-то хорошим.

– Так вот, дикого кабана на поляне растерзали волки. Обычные серые волки, которые водятся практически в любом лесу, – соврала Ниса.

В мыслях она упрекала себя за то, что не смогла сказать Арин правды, потому как от девочки и без того многое скрывали. Если уж придется столкнуться с этими жуткими тварями, и Арин встретится со своим главным страхом, решила она, то пусть это случится наяву, а не останется пугающим рассказом из ее уст. Возможно, этого до мурашек пробирающего сценария вовсе не случится, и они все благополучно дойдут до Ардстро в целости и сохранности.

– Волки? Я их не боюсь, будьте уверены. Только зачем было такую чепуху скрывать от меня, ума не приложу, – беззаботно ответила Арин, окрыленная вновь пробудившимися в ней физическими и душевными силами.

Девин слегка кивнул, беззвучно благодаря Нису. Та лишь протяжно вздохнула, памятуя о том, какой ужасающей была эта ночь.

– Думаю, нам стоит найти какой-то источник или типа того, – начал Фиц, нелепо изображая из себя этакого предводителя группы путников. – Я скоро и говорить-то с вами не смогу. В горле такая пустыня, что, кажется, скоро того и гляди прорастут кактусы.

– А это верно, – утвердительно кивнув, сказал Девин. – Все же без воды мы долго не протянем, а собрать дождевую воду в ладоши как-то ума не хватило.

– Ты что скажешь, Бран? – обратилась к молчавшему юноше Ниса так, будто его мнение было для нее самым важным и без него она не сделает и шагу с этой поляны.

Бран явственно почувствовал легкое покалывание в груди от резко усилившегося ритма сердца.

– Я – за. Думаю, сейчас же и следует отправиться, – взяв в свои руки предводительские вожжи, ответил юноша.

Собрав все необходимое в карманы – а это были лишь травы, найденные детьми в лесу, да парочка бутонов рассветных камелий, которые спустя пару часов завяли, а после и вовсе превратились в пыль, – путники без страха направились в густую лесную чащу, надеясь поскорее отыскать живительный источник, а затем и свою родную деревню.

Целый день блуждая по лесным лихо переплетенным между собой тропам и вслушиваясь в заливные трели лесных камышовок да сладкое щебетание сладкоголосых соловьев, подростки и не заметили, как быстро опустился вечер и их путь осветился оранжевым померанцевым отсветом уходящего за горизонт солнца, заменяя девственно чистую зарю густым, полным багряной крови закатом.

Несколько часов они провели в пути, но безрезультатно. Так и не нашли ничего хоть отдаленно напоминающего источник. Еще вчера часто проливной, назойливый дождь с закрытым темными тучами небом уступил место безоблачному, яркому сиянию октябрьского вечера.

Еле переставляя ноги, путники добрались до еще одной лужайки, на которой, по решению негласного командования в лице приземистого, не лишенного ораторского мастерства Фица, они решили заночевать.

– Хорошо хоть погода приятная, даже костер разводить не придется, – заметил Фиц, будто продолжая отдавать приказы направо и налево: где лучше прилечь, кто и когда будет дежурить, чтобы следить за безмятежным сном товарищей, защищая их от возможной угрозы.

– Будто ты это умеешь, – рассмеялся Девин.

С излечением Арин привычное ему чувство добродушия вернулось и наполнило его оптимизмом, с которым он провел все детство и рос рука об руку до наступления юности.

– Не пререкайся. Я все-таки здесь за главного, – сдвинув пшеничного цвета брови, ответил Фиц, не обращая ни малейшего внимания на издевательский хохот приятелей.

– Первым стану дежурить я вместе с Девином. Как зайдет солнце, на дежурство выйдет наш ботаник, – он с нескрываемой неприязнью взглянул на Брана, тихо сидящего рядом с пологим камнем. – Затем, когда станется заря, нас покараулят Ниса и Арин. Есть вопросы?

– Да, у меня есть, – серьезным тоном ответила Ниса, которую план Фица совершенно не устраивал. – А почему Бран будет дежурить один, да еще и в самый опасный промежуток времени?

– Да потому что он привык быть один, сам с собой. Так ведь, Бран? – издевательским тоном спросил Фиц, обращаясь к потупившему взгляд юноше.

Тот лишь слегка кивнул в ответ. Всегда, когда ему указывали на его место в обществе, даже среди сверстников, его покидала воля, а душевный источник, наполненный силами юности, и вовсе высыхал до самой земли, превращаясь в непроходимую пустыню. Он мог постоять за себя лишь в том случае, если оппонент не указывал ему на то, что он всегда был сам по себе, рос, как сорняк, среди ухоженного сада, наполненного яркими цветистыми бутонами. Это было клеймом, печатью, зияющей на его сердце, которую было невозможно снять и выбросить вместе с чувством вечного отчуждения и горького сиротства.

– Я могу подежурить с Браном, – вступился за юношу Девин.

Фиц недовольно сморщился, стараясь всеми правдами и неправдами подавить начавшееся против его командирского духа восстание.

– Крепыш, неужели ты забыл, что покалечил меня? – светловолосый юноша направил свой угнетающий взгляд в сторону Девина и стал давить его словами так, чтобы наверняка вызвать в нем чувство терпкой вины и бесплодного раскаяния. – Разве это не станет искуплением твоего проступка?

Девин молчал, ощущая, как прегрешение, совершенное им в порыве бури гневных эмоций, давит на него все сильнее, лишая возможности говорить то, что он на самом деле думает по поводу этой нелепой затеи.

– Ну, раз возражений нет, то будем действовать, исходя из моего плана, – ядовито улыбнулся Фиц, довольный собственной хитростью и способностью легко манипулировать своими товарищами по несчастью. – А сейчас предлагаю всем выспаться. Думаю, нас ждет долгая и, возможно, совсем неприятная ночь.

Когда круглое солнце медленно закатилось за край горизонта, а птичья трель сменилась долгим, заунывным воем лесных животных, Фиц, находящийся в превосходном расположении духа, небрежно пнул Брана, мирно склонившего голову на большой холодный камень.

– Вставай, дурень! Твоя очередь нести дозор, – исподлобья глядя на только что очнувшегося от сна юношу, заявил он. – Если что, предлагаю тебе кричать как следует, иначе мы можем тебя не услышать.

Едкая улыбка засияла на его круглом лице, издали напоминающем полную луну. Случай подставить Брана, выпавший ему так внезапно, доводил его практически до экстаза.

Бран лениво поднялся и, не сказав ни слова, направился в то место на поляне, где до этого несли дозор Девин и Фиц.

Светловолосый коротышка, как маленький дикий зверек, помечающий свою территорию, сразу же прилег на то самое место, где пару часов назад почивал Бран. У Фица на лице читалось чувство такого удовольствия, будто спать он будет не как странствующий путник на ледяном от ветра валуне, а как маленький избалованный принц на самых мягких перинах и подушках, сотканных из тончайшего шелка и набитых лебяжьим пухом.