Чтение онлайн

— Предлагаешь, американцам продаться?

— Не-е-е, Добри, не тупи. Русским очень, я даже сказал бы очень-очень, нужен на южном фланге противовес для баз в Ларисе и в Чорлу. Как минимум. А как максимум им нужен противовес и для турецкого Инджирлика с ядерным оружием, между прочим, — Живков сделал паузу и посмотрел в упор на приятеля. — Так тебе понятно?

— То есть ты хочешь предложить русским построить у нас пару баз?

— Слава тебе господи! Дошло наконец-то. Это же и арендная плата, и рабочие места для гражданского персонала базы, и преференции по экономическому сотрудничеству.

— Ты, Янко хитрый, но глупый! Они же с помощью этих баз тут быстро свои порядки наведут, как увидят, что мы куда-то не туда рулим.

— Есть и против таково развития событий лекарство. Надо одну базу сдать русским, а другую американцам, вот и будет равновесие. Также посоветовать сделать и румынам. В Констанце американцы с радостью базу ВМФ построят, и от Трансильвании ни за что не откажутся. Представь только какая это заноза в южном подбрюшьи Советского блока? Хорошо бы и Тито привлечь, но я думаю, он не согласится. Он же спит и видит себя главой Движения Неприсоединения.

— Только надо переговоры вести в тайне и от тех, и от других. Тогда может и получиться. Мы и тех и других в заложники возьмём. — Глаза старого генерала задорно заблестели. — Ловко ты придумал Янко. Предлагаю русским предложить участок в Ахтополе. Там до Стамбула километров сто всего и бухта хорошая есть, и площадка под ВПП ровная имеется.

— Я тоже про Ахтопол сразу подумал. Хотя как вариант можно рассмотреть и Митино под Благоевградом. Там можно вполне военно-воздушную базу построить, как раз до Лариссы не далеко.

— А американцам?

— Им у нас может быть интересно место только для морской базы. Вот Румыния — точно лакомый кусочек. Впрочем, я уже об этом говорил. С Чаушеску на эту тему надо будет посоветоваться. Ему сейчас дополнительный источник валюты нужен. Слышал новость? Он решил полностью от внешнего долга избавиться. Ну, не дурак ли?

— У меня получше идея есть. Я освежил вчера память. Перечитал кое-какие протоколы по «Пророку». Нашёл крайне интересное упоминание системы оздоровления. В России живёт некий врач, который будет лечить рак, ДЦП и кучу других неизлечимых болячек. Сейчас он пока на стадии подготовки и работает простым врачом где-то на Волге. Даже фамилию запомнил — некий Плешаков. Вот нам бы его! С нашей поддержкой он бы развернулся на всю катушку. Представляешь, как страна может озолотиться, используя такого специалиста? Особенно, если привлечь его к обучению и передаче опыта. Сделать у нас дорогую онкологическую клинику для богатых.

Мужчины, продолжая беседовать, вернулись в каминный зал. Теперь надо было утрясти детали переговоров.

— Я устал слушать, какая у Советов сильная команда! — Почти кричал в раздевалке американской сборной главный тренер Терри Брукс. — Их время прошло! Они уже старые, как дерьмо мамонта! Сделайте их, мальчики! Идите! И принесите победу для Америки!

Парни слушали его без особенного воодушевления. После укола эритро-чего-то-там [49] кровь только начинала вскипать. Всё-таки пятнадцать лет побед Советской сборной действовала угнетающе. Вся стена в раздевалке была оклеена телеграммами болельщиков с пожеланием победы. Проходя мимо, каждый из игроков слегка касался перчаткой этих бумажек «на удачу».

— Ю… Эс… Эй! Ю… Эс… Эй! Ю… Эс… Эй! — дружно надрывалась «Херб Брукс Арена». Повсюду реяли звёздно-полосатые полотнища. Электронные звуки гимна НХЛ бились под потолком. Атмосфера карнавала царит, как ни на одном другом матче.

Американцы как цветные горошины рассыпались по своей половине поля. Русские красные величественные и спокойны, как спортивные машины, рассекают на своей. В движениях американцев чувствуется некоторая нервозность.

Ворота занимают Джим Крейг и лучший вратарь мира Владислав Третьяк. Его появление на поле трибуны встречают аплодисментами. Борис Михайлов и Майк Эруционе сходятся на линии вбрасывания. Шайба в игре! Её захватывает Михайлов, сразу передавая Касатонову. Игра началась…

…Идет первая минута третьего тайма. В воротах Советской команды новый вратарь. После двух пропущенных Третьяком плюх Тихонов в полном угаре сменил его на Владимира Мышкина. Тот совсем не рад такому повороту, но второй период выстоял, не пропустив ни одной шайбы. «Красные» ведут в счёте 3: 2. Броски по воротам Крэйга идут постоянно, но тот справляется.

На шестой минуте Каллэхен сравнивает счёт. После вбрасывания резким броском у ворот звездно-полосатых оказывается Харламов. Он выкатывает один на один к Крэйгу. Трибуны замирают в ожидании верного гола, но Джимми на месте. Удар! Шайба попадает в щиток и летит снова к русскому нападающему. Ещё удар! И снова Крэйг отбивает. Шайба у Харламова, он пасует Касатонову. Тот лбьёт со всей силы! Крэйг встаёт на пути шайбы, как скала. За десять минут до конца матча Майк Эруционе внезапно прорывается к воротам Мышкина, обходит Старикова, бьёт наудачу по воротам… И что это? Шайба находит просвет под перчаткой Мышкина и влетает в ворота.

На табло последняя минута матча. Виктор Тихонов вне себя от вероятного проигрыша, — Пошёл! Пошёл! Быстрее, мать вашу так! — он не стесняется в выражениях. — Вперёд, сволочи! Играть разучились!

Русские хоккеисты тоже на взводе.

Шайба у Харламова! Он проходит центр поля, обходит защитника, отдаёт пас Михайлову. Михайлов выкатывает на ворота Крэйга. Клюшка уходи далеко за спину. Сейчас будет мощнейший удар! Но на шайбу рыбкой ныряет Рэмси. Удар приходится по спине, но шайбой завладел Петров. Бьёт. Крэйг отбивает. Шайба у Мальцева. Удар! Крэйг снова отбивает. Очередная атака красных не принесла им успеха.

До конца матча остаётся десять секунд.

— Сикс! Файф!.. Фоа… — Болельщики хором начинают обратный отсчёт.

— Три! Два! Один!… — финальная сирена завершает фантастический матч. Игру американцам сделал Джимми Крэйг, который умудрялся отбивать шайбы то черенком, то коньком, то вообще шнурком. Судьба играла в этот раз на стороне американской команды. Радостный рёв трибун перекрывает все звуки. Ликованию болельщиков нет предела. В воздух взлетает звезда сегодняшнего матча Джимми Крэйг.

За длинным столом заседаний сидитл седой круглолицый человек с мокрыми губами, к которым он постоянно подносил платок. Он что-то быстро и увлечённо пишет в большом чёрном блокноте. За окном, совсем близко, в каких-то 50 метрах, ярко сияет рубиновая звезда Спасской башни. В её красных отблесках тонут и листы бумаги на столе, и седая шевелюра Устинова, и стены кабинета. В кресле-качалке, молча, восседает глава шестой части суши, самодержавный властелин Советского Союза — Леонид Брежнев.

Внезапно негромко звякнул телефон. Черненко аккуратно отложил ручку, и поднёс трубку к уху.

— Леонид Ильич, — голос Константина Устиновича Черненко немного напоминет голос робота-автоответчика. — Живков хочет с вами лично переговорить.

В силу почтенного возраста и отвратительного здоровья Черненко не сразу заметил, что его визави погружён в сон. Завёрнутый в клетчатый плед, разомлевший в тепле, Брежнев отключился. Последнее время это с ним происходило регулярно. Хоть был он ещё не так уж стар, но последствия контузии, перенесённые инфаркты и постоянные стрессы делали чёрное дело.