Чтение онлайн

— Дорогая, ты представь, как всё хорошо получается, — его голос даже помолодел. — От турок и НАТО нас будут с юга защищать базы русских, а от русских с севера непреодолимой стеной встанут американцы. С Тито мы договорились. Кроме того, он одной ногой уже в могиле и ни на какие авантюры не способен. Можно спокойно сокращать армию, а доходы пускать на повышение уровня жизни. Я хочу сделать из Бухареста самый благоустроенный город Европы.

В саду снова заорали павлины. Их было несколько штук, и весна подталкивала птиц к активности. Самцы жаждали любовных утех и горделиво распускали роскошные хвосты друг перед другом. Песни же этих птиц были ужасны. Елена так и не смогла привыкнуть к этим хриплым воплям, но супругу они почему-то нравились.

— Нику, милый, а ты думаешь, нашим генералам понравится сокращение армии?

— Кто их будет спрашивать? Прикажу, через Великое Собрание постановление протолкну и всё. Строем и с песней пойдут на пенсию.

— Папандреу тоже, наверное, так считал десять лет назад, перед тем как его чёрные полковники скинули, — Елена говорит спокойным уверенным тоном, она прекрасно знает, как внушить мужу нужную мысль. — Нам придётся стравливать всё минобороны, выдавливая в отставку наших генералов по одному. Только так можно избежать переворота.

— И начать надо со Стэнкулеску. Что-то он слишком много о себе возомнил. Сегодня же надо дать приказ «Сикуритатэ», чтобы собрали всю информацию по этому выскочке. Потом найдём тех, кого он задел, обидел или обошёл по службе. На них и будем опираться. И так избавимся от бездельников. Прямо сейчас. — С этими словами он поднял трубку правительственной связи.

Внезапно тишину весеннего утра разорвал непонятный грохот с улицы. Рычание дизельного двигателя сливалось с громом падения металла. Со стороны главного входа на территорию резиденции, опрокинув железные ворота, резко ворвался армейский крытый фургон. Он затормозил перед главным входом и тут же из кузова посыпались солдаты с автоматами. Со стороны здания горохом посыпались одиночные пистолетные выстрелы. Ответом стала длинная очередь из крупняка, после которой крики раненых, звон стекла, пистолетные выстрелы слились в какофонию боя.

Первой опомнилась Елена.

— Скорее, бросай всё, — резко прокаркала она голосом, напоминающим вороний грай. — Потом разберёмся, кто и почему, сейчас важнее ноги унести.

Сам товарищ Чаушеску, не шелохнувшись, стоял у стола с трубкой в руке. Он не был трусом, но всё началось внезапно. Его сознание отказывалось принимать ситуацию.

— Этого не может быть… — шептали его губы сами по себе. — Этого… не может… быть…

— Товарищ Чаушеску! — доносился из трубки искажённый голос Постелнику. Что у вас происходит? Что за шум?

— На резиденцию напали! — Очнулся диктатор. — Тудор! Я приказываю! Срочно войска, срочно Секуритате ко мне. Быстрее! Они уже во дворе. Охрана долго не выстоит…

Чаушеску медленно в прострации опускает трубку на рычаги и застывает в прострации. — Не успел…

— Нику, что ты стоишь как истукан, — заорала на него жена и влепила звонкую пощёчину. — Нам ещё надо добежать до подземного хода. Надеюсь, что охрана продержится хотя бы пару минут.

Она выбежала в коридор, по которому гулким эхом разносились звуки боя. Одиночные пистолетные выстрелы тонули в треске автоматных очередей и грохоте КПВТ [53] . Слышались крики раненых. Чета Чаушеску быстрыми шагами устремилась к пожарной лестнице. Именно под ней в подвале здания был заложен при строительстве переход в сторону озера Флоряска. Там, замаскированный под марину для президентского катера, располагается запасной бункер.

Чаушеску удалось беспрепятственно спуститься и по переходу добраться до гермодвери с двумя штурвалами на передней панели. Он набрал шифр на пульте. Внутри двери что-то щёлкнуло, и её поверхность слегка дрогнула. Чаушеску повернул штурвал, и дверь толщиной в локоть плавно откатилась на специальном подшипнике.

Тут их уже ждали.

— Гражданин Чаушеску! — с недоброй усмешкой отчеканил усатый молодой военный в камуфляжном комбинезоне без знаков различия. — От имени Совета национального возрождения объявляю вас и вашу супругу арестованными. Народ нашей многострадальной родины должен избавиться от диктатуры преступной клики.

— Кто вы такой! — Выкрикнул Чаушеску. — Не вы меня выбирали, не вам и вещать от имени народа. Можете меня расстрелять, но я не сложу свои полномочия. Ни за что!

Елена в это время тихо, но властно, надавила на плечо супруга. Ей не нравилась такая эскапада. Интуиция подсказывала ей, что их сейчас могут шлёпнуть прямо здесь. Потом прикопают где-нибудь в окрестностях Бухареста и всё на этом.

— С вашего позволения, Робин Медфорт-Миллс, принц-консорт, законный супруг принцессы Елены Гогенцоллерн-Зигмаринген.

— Это что, монархический переворот? — От удивления Чаушеску отвалилась челюсть.

— Нет, конечно. Народ Румынии должен на референдуме решить, какую форму правления он предпочитает. Выберет он монархию, и законный король Михай будем рад оказанной чести. Предпочтёт республиканскую форму, проведём выборы в парламент, потом президентские. Знаете, господа, сейчас очень удобный момент. Вы вышли из-под крылышка русских. Они за вас вряд ли станут заступаться. А большинство офицеров румынской армии на нашей стороне.

— Я требую публичной процедуры суда! — В отчаянии закричала мадам Чаушеску. Выдержка ей изменила. — Вы не имеете права, пут неперничи [54] ! — Лицо её исказила гримаса гнева, а пальцы рук скрючились подобно когтям хищной птицы.

— Прекрати, Лену, — Чаушеску был на удивление спокоен. — Веди себя достойно. Мне кажется, наши партнёры — достойные люди и не будут прибегать к крайним мерам, тем более, когда нам есть, что им предложить.

— В самом деле, мадам, хватит изображать «факел революции [55] », прекратите клоунаду. — Офицер смерил пленников насмешливым взглядом. — Ваш супруг прав, если вам есть что предложить, то мы готовы слушать. Что же касается беспристрастного суда, то таковой пройдёт в обязательном порядке. Хотите суд присяжных?

— В моей стране нет суда присяжных! — Гордо выпрямил спину Чаушеску. — Этот пережиток буржуазного общества не может обеспечить справедливости.

— Не смею настаивать, — офицер хмыкнул и скомандовал охране увести арестованных. — Для такого хорошего дела можно и референдум провести. Всего-то три варианта: — наградить, наказать, оставить без последствий.

Уже из коридора до него донеслись женские вопли — «Сволочи! Попонечи! Скоро верные народу части вышвырнут вас… Я бы, на вашем месте, застрели…» Вопль оборвался, похоже, с помощью зуботычины.

Тем временем, после того как Тудор Постэлнику получил сигнал от президента и, ещё даже не понимая, что происходит, вызвал начальников директоратов госбезопасности. После, не теряя времени на разговоры с Министерством иностранных дел, связался с болгарским послом и передал просьбу Чаушеску о немедленной помощи.

Первым явился командир столичного полка «Сикуритате» полковник Тисмяну. Чуть позже вошёл вальяжный начальник отдела охраны Петру Дореску. Полковники были ровесниками и постоянно конкурировали между собой, что Постэлнику вполне устраивало.