Чтение онлайн

— Что нынче меняешь? — спросил Виктор.

— Да ничего особенного, — просипел Кобольд, нехотя вытаскивая из сумки пару книг в черно-красно-белых переплетах. Виктор полистал их, пожал плечами и отдал обратно.

— И есть спрос? — это прозвучало чуть более насмешливо, чем Виктору хотелось бы.

— Всегда, — отозвался Кобольд.

— Конечно, — выдохнул Виктор. Любителей ревизионистских сказок и криптоереси с годами меньше не становилось…

— А у тебя? — спросил Кобольд.

— Да вот, — Виктор показал добычу. Кобольд взял томик с трактатом Милля, пробежал глазами первую страницу и вернул книгу.

— Что ж, — произнес он, — всяк при своем?

— Всяк при своем, — согласился Виктор. — При своем и останемся.

Кобольд снова достал флягу, хлебнул, передал Виктору. Тот приложился и закашлялся — то ли попало не в то горло, то ли из-за спиртного чертов дым стал еще более едким.

— Спасибо, — сказал Виктор, наконец прокашлявшись. — Пойду я.

— А я посижу еще, — ответил Кобольд.

Поднявшись, Виктор еще разок глянул мельком на бывшего именитого публициста. И подумал, что на самом деле мало что поменялось: представься ему такая возможность, Кобольд снова с самодовольной усмешечкой стал бы говорить и писать все то же самое, что и лет двадцать назад.

Но сейчас это был усталый, полуголодный бродяга. Он сидел, прислонясь к борту тепловоза, и невидяще глядел перед собой, придерживая рукой кожаную сумку с книгами.

Махнув на прощание, Виктор спустился на рельсы и поплелся прочь.

Добравшись до верхнего этажа, Виктор некоторое время восстанавливал дыхание. Пару лет назад, в целях экономии электричества и пропаганды здорового образа жизни, в жилых зданиях по всему городу отключили лифты. Горожанам таким образом обеспечили ежевечерние тренировки ножной мускулатуры, легких, сердца и силы воли.

Когда дыхание выровнялось, Виктор несколько мгновений прислушивался, но ничего, кроме привычного городского гула из-за окон, не услышал. Подойдя к облезлой двери, он постучался — три стука подряд, четвертый после паузы.

Через некоторое время дверь приоткрылась и наружу высунулась голова в грязно-белесых дредах.

— М-м, ты. Привет, — раздался сипловатый басок. — Ранехонько. Заходи, не стой.

Дверь открылась пошире.

— Мне б покурить сперва.

— М-м. Кури наверху, как обычно. Новье принес какое?

— Так, по мелочи. Кое-что только мне интересно, — отозвался Виктор, протягивая свежедобытый сверток хозяину квартиры — тощему двухметровому парню лет двадцати пяти. За ним в глубине квартиры мелькнула и исчезла рыжая женская голова.

— Ты не один? — спросил Виктор.

— Не, — усмехнулся парень, потроша сверток. Из всей стопки книг внимание его привлекло именно то, что Виктор собирался оставить себе. — Слышал что-то вот про это. Говорят, сейчас не доищешься. Где ты это все берешь?..

— Во многой мудрости многая печали. Кстати, вот именно это-то я придержу пока. Все остальное — твое.

— М-м, — на большинство реплик своих собеседников хозяин квартиры отвечал коротким полурассеянным подмыкиванием. За эту особенность его прозвали Анзих [5] . Теперь он и сам представлялся только этим прозвищем.

— Ладно… Беру всё. Сколько с меня?

— На этот раз нисколько. Мне бы тут перекантоваться пару ночей да, может, скопировать и распечатать кое-чего. Не помешаю?

— М-м. Не. Да, кстати, я это… — он кивнул в сторону чердака, — туда проводку протянул, так будешь курить — включай вентилятор, чтобы дым раздувало. А то мало ли… Пойду-ка я еще посплю. За книжки спасибо.

— Приятного…

Виктор поднялся еще на два лестничных марша к закрытой двери, ведшей на крышу. Рядом с ней к перилам действительно был прикреплен вентилятор. Виктор вынул сигарету и щелкнул зажигалкой.

…Находиться в постоянном задымлении чуть легче, если куришь. В Метрополисе сегодня некурящих еще поди поищи. Ну, а среди публики неформальной — так и подавно. Среди экзилитов в особом ходу были трубки и длинные декадентские мундштуки, однако их в нагрудном кармане не спрячешь. Говорят, трубки нынче курят и представители «высших сословий». При желании Виктор вполне мог бы принадлежать к ним — к официально разрешенным деятелям искусства, менеджменту или всевозможным поставщикам-delivendori, — и жить в относительном комфорте.

Однако он давно предпочел жизнь бродячего кота. Для него сам факт существования подпольных библиотек, буклегеров, экзилитов и иных неформалов, пусть и малочисленных, доказывал, что Нортэмперия не успела пожрать все без остатка. Что в мире еще остается что-то, кроме нее.

Дотлевающий окурок с беспомощным шипением погиб в наполненной водой жестяной банке. Стараясь не производить лишних звуков, Виктор миновал прихожую и вошел в большую комнату, целиком заставленную книжными шкафами. Ну, вот он и дома.

Библиотека Анзиха — одна из лучших в городе, а среди буклегеров и экзилитов у этого места просто-таки культовый статус. Ее хозяин — человек, в общем-то, начитанный, но далеко не всегда способный отличать зерна от плевел, так что на одной полке у него могли стоять «Пистис София», бульварная дрянь и, например, Боке. К счастью, всегда или почти всегда найдется доброхот, который — так, где здесь классики стоят? — а, вот они, — водворит старые, потрепанные тома на приличествующее им место.

…Кстати это никак первое официальное собрание сочинений Боке, выпущенное в Нортэмперии? Как интересно! А ведь ходили слухи, что их даже в Осохране нет. По крайней мере, в этом городе… Ну надо же!

Так, ну а «Пистис Софию» ставим к литературе религиозной. Все, порядок.

Пару десятилетий назад интеллектуалы с печалью в голосе жаловались друг другу, что дети совсем перестали читать. Однако же кто мог тогда, лет двадцать пять — тридцать назад, предположить, что внуки снова начнут читать книги? Да так, что буклегерство обратится в промысел, достаточно доходный, чтобы компенсировать все хлопоты, да и постоянный риск для жизни… Расскажи об этом кому-нибудь тогда, враз на смех бы подняли. Да и к тому же в целом от этого ничего не менялось: наибольшим спросом пользовалось то же, что и всегда, то есть легкое чтиво.

Виктор перевел взгляд на верхние полки, где стояли античные философы. Один из них как-то изрек, что всему в мире присуще стремление к благу.

Добрый друг всему Мирозданью, что бы сказал ты теперь, увидев, как на протяжении уже двух, если не трех поколений подряд жители Нортэмперии старательно опровергают твой тезис?

В углу на низкой тумбе стоял старенький ноутбук со съемным дисплеем. Это само по себе было большим подарком для местных завсегдатаев: многие из них любят «читать ногами», расхаживая между полок.