Чтение онлайн

Домой Мишка не пошел. Было уже совсем темно, моросил дождь. К тому же сильно болела рука. Он решил заночевать в монастыре, надеясь встретить там односельчан. Однако знакомых в храме не было. На ночь остались лишь заезжие издалека паломники. Послушницы неслышно сновали по опустевшему собору, помогая гостям устраиваться на ночлег. Мишка осмотрелся. В самом дальнем углу, где он нашел Ольгу, стояла никем не занятая широкая дубовая лавка. Морщась от боли, он осторожно снял с себя окровавленную куртку, сложил ее вдвое, сунул под голову, а сам растянулся во весь свой богатырский рост. Прямо над собой он увидел старинную монастырскую фреску: Богоматерь держала в руке сияющий плат, а двое – не то странников, не то нищих – в умилении смотрели на Нее.

Боль пульсировала по всей руке и не утихала.

«Хорошие «артисты», – подумал Мишка, – придется не только им, но и мне к врачу идти. Все-таки надо было их тряхнуть на прощанье. Работнички с центрального телевидения…».

Он достал из кармана носовой платок и обернул им разбитое в кровь запястье. Потом повернулся на бок, вытянув больную руку вдоль бедра и начал дремать. Вдруг он почувствовал, что кто-то тихо подошел к нему и накрыл шерстяным одеялом. Мишка открыл глаза и увидел прямо перед собой Ольгу. Та смотрела на его окровавленную руку.

– Об корягу зацепился, – Мишка спрятал руку под одеяло, не желая лишних объяснений. – Пустяки. До свадьбы заживет.

Ольга тут же быстро пошла к дверям, бросив на ходу:

– Я сейчас вернусь.

Она действительно быстро возвратилась, держа в руках бинт, йод и баночку с перекисью. Не слушая Мишкины возражения, она умело обработала рану и сделала перевязку.

– Теперь точно заживет до свадьбы, – улыбнулась она и накрыла руку одеялом.

– До чьей свадьбы: твоей или моей? – Мишка тоже сделал попытку улыбнуться.

– Ну, мне это событие уже не грозит. Выходит, будем ждать приглашения на твою свадьбу.

– А почему это тебе не грозит? Девчонка ты красивая, в самом соку.

Ольга никак не отреагировала на эти слова, а снова посмотрела на окровавленную руку:

– Хороша коряга, видать. А те, что со мной хотели повидаться, тоже так поцарапались?

– Нет, с теми ребятами врачу работы больше будет, особенно твоему землячку из солнечной Грузии. Но они сами виноваты. Во-первых, забыли сказать волшебное слово «пожалуйста», когда просили разыскать тебя, а во-вторых, стали мне лапшу вешать, а я этого не люблю.

Ольга посмотрела Мишке в глаза:

– А попроси они ласково, сдал бы меня им?

«Спецназ» повернулся на спину и, помолчав немного в каком–то раздумье, ответил:

– Пустой это разговор, стюардесса. Меня жизнь научила узнавать человека без лишних слов. А их очи карие мне сразу не понравились. Да и сами они гнилые ребята, одна труха внутри. Прости, что так отзываюсь о твоих родичах.

– Да не родичи они мне вовсе, – Ольга присела на край лавки. – Так, нашему забору двоюродный плетень. После всего, что случилось, ты мне родич больше, чем все они, вместе взятые.

– Послушай, стюардесса, а правда, что…, – Мишка запнулся.

– Что именно? – настороженно спросила Ольга.

– Правда, что ты грузинка? – выкрутился Мишка.

Ольга улыбнулась:

– Это с какой стороны смотреть. Если с папиной, то нет. Он потомственный казак с Терека, внук атамана, военный летчик. А если с маминой, то правда. Она была из древнего хевсурского рода. Слыхал про такой горный край – Хевсуретию?

Теперь улыбнулся Мишка:

– Не только слыхал, но и бывал недалеко, когда мы одну банду по горам преследовали. Они скрывались как раз в тех краях. Красивые места. Век не забуду.

Мишка помолчал, снова собираясь с мыслями.

– Вот ты говоришь, с какой стороны смотреть. А с какой стороны они брешут или правду говорят, что ты от них убежала, да еще кое-что с собой прихватила? Если хочешь – не отвечай. Твои дела, твои проблемы...

– Да с какой ни смотри – правды все равно в их словах нет, – серьезно ответила Ольга. – Только грязь. Долго рассказывать.

– А куда спешить? До утра все равно далеко.

– Вот и отдыхай до утра, а у меня еще дела есть, – Ольге не хотелось ворошить прошлое в такой праздник. – Им хотелось много и сразу. Узнали, что хозяина нет, вот и решили прибрать его дела к своим рукам. Теперь меня ищут, чтобы я им все секреты открыла. А не знают, что нет больше не только хозяина, но и секретов его жизни. Да и меня тоже нет – той, кем я была в прежней жизни. Умерла я для них, понимаешь?

– Мудрено говоришь, стюардесса, – Мишке не хотелось лезть в душу Ольге. Он посмотрел на фреску, которая была над его головой, и спросил:

– А что это у вас за праздник такой – Покров? Кто кого покрывает?

И взглядом указал на фреску.

– Матерь Божия покрывает всех людей покровом Своей любви и сострадания. Это древний праздник. Был давно в Византии небольшой городок Влахерн, а в нем храм на честь Пресвятой Богородицы. И вот подошли однажды с моря турки и окружили город со всех сторон. Христиан мало, рядом дети, женщины, старики. Что делать, откуда ждать помощи? Тогда все жители – и стар, и мал – собрались в своем храме на молитву. Стали со слезами просить Пречистую Матерь, чтобы Она отвела беду. На дворе ночь непроглядная, с моря турки наседают, вот–вот начнут пускать кровь христианскую. Страшно всем… А в начале четвертого утра, когда в храме шла служба, одному из тех, кто там был – юродивому Андрею – открылось дивное видение…

– Какому такому юродивому? Такому? – уточнил Мишка, покрутив пальцем у виска. – Ну да, им многое покажется. У нас в деревне, например…

– Сам ты..., – Ольга осекла Мишку и осеклась сама, чтобы не повторить тот же жест. – То святые люди были. Между прочим, святой Андрей был очень грамотным, образованным человеком. И больше не смей никогда называть этих Божьих людей, как только что сказал. Грешно это. Так вот, он вдруг увидел, как купол храма растворился, за ним показалось небо, только не такое, как мы видим, а необычное, сказочное небо. И с него на сияющем облаке прямо к молящимся людям в храме спускалась Сама Пречистая Дева, а вокруг Нее – святые пророки, апостолы, угодники, ангелы. Раскрыла Она над людьми Свой омофор, покрыла всех, кто собрался в храме на молитву, и отвела беду от их города.

Мишка молча смотрел на фреску, думая о своем.

– О чем задумался, герой? – Ольга ласково тронула его больную руку.

– Да так, вспомнил паренька одного, салагу необстрелянного. Все с него тоже посмеивались, вроде как не в себе был. Мы–то пороху успели понюхать, а их, желторотых, жалко было. Кто слабый – быстро спивались или «дурью» начинали себе нервишки успокаивать, то есть травку покуривать или же на иглу садиться. А этот одно себе под нос бубонит какие–то «живые мощи».

– «Живые во помощи Вышнего», – поправила Ольга, – это молитва такая, защита от всех бед и несчастий.

– То уже по вашей части, – Мишка оперся на локоть, – я тут не спец. Попал он с нами на одну операцию. Нужно было боевикам перекрыть отступление в соседний Дагестан через высокогорный перевал. Высадили нас с «вертушки» прямо на бандитское логово. Ну и полегли ребята ни за понюх табаку. Мы вызываем вертолеты подкрепления, просим забрать «двухсотых» и «трехсотых», то есть убитых и тяжело раненых, да только кому хочется под пули боевиков подставляться?

Мишка тут же стыдливо прикрыл рот, вспомнив, что находится в храме.