Чтение онлайн

Врач Гиммлера Феликс Керстен уверял, что в 1942 году рейхсфюрер СС получил двадцатишестистраничное досье, из которого следовало, что Гитлер болен сифилисом и ему угрожает паралич. Рассказывали, что Гитлер, впервые посетив проститутку, подхватил сифилис. Некий австрийский доктор, переселившийся после войны в Португалию, даже уверял, что его отец лечил юного Гитлера от сифилиса, а после 1938 года гестапо конфисковало у него все записи, касавшиеся фюрера.

Не потому ли фюрер взял в личные врачи Теодора Морелля, специалиста по кожным и венерическим заболеваниям? Выбор, по словам министра Шпеера, показался всем очень странным. Но другие врачи настаивают на том, что сифилиса у Гитлера не было. Теодор Морелль действительно был специалистом по кожным и венерическим заболеваниям. Но он быстро сообразил, что ему надо выйти за пределы своей узкой специализации. Мастер саморекламы, он уверял, что знаменитый русский биолог и патолог Илья Ильич Мечников, создатель теории иммунитета, перед смертью раскрыл ему секреты борьбы с инфекционными заболеваниями.

Морелль тонко угадал психические проблемы своего пациента и стал ему необходим. После самоубийства Гели Раубаль Гитлер стал вегетарианцем, хотя раньше ел много мяса. Он сам составил себе диету, от которой постоянно пучило живот. Морелль лечил желудочные недуги Гитлера препаратом под названием «мутафлор», содержащим кишечную флору, которую сегодня предлагают всем желающим производители йогуртов. Препарат наладил фюреру пищеварение, и Гитлер поверил в чудодейственные таланты нового врача.

Когда у фюрера что-то болело, Морелль прописывал ему пилюли, содержавшие стрихнин и белладонну, которые конечно же снимали болезненные ощущения, но оказывали серьезное побочное воздействие. Морелль вообще давал фюреру только сильнодействующие препараты, будь то снотворные или болеутоляющие, и Гитлер попал в зависимость от своего врача и его лекарств.

Ловкий Морелль на сто процентов использовал положение личного врача фюрера. Он не только продолжал практиковать и брал с пациентов огромные гонорары, но и стал владельцем нескольких фармацевтических предприятий и с большой выгодой для себя поставлял лекарства вермахту. Он изобрел порошок против вшей, который вермахт вынужден был закупать и который ненавидели солдаты из-за невыносимо дурного запаха.

30 марта 1942 года Гитлер в «Волчьем логове» рассуждал о рекламе:

— Профессор Гофман придумал рекламу изобретенного профессором Мореллем порошка от вшей — мавр убивает колоссальных размеров вошь под лозунгом «Вошь должна сморщиться!».

Когда затих смех, фюрер сказал:

— Если эта штука действительно на что-то годится, то все грядущие поколения солдат будут считать его благодетелем и поставят ему огромных размеров памятник «Морелль из пульверизатора убивает вошь».

В разгар политической борьбы в 1932 году Гитлер так перенапряг свой голос, что захрипел. Отоларинголог провел курс лечения и рекомендовал ему занятия с профессионалом. Три с лишним месяца, в разгар предвыборной кампании, известный оперный певец Пауль Девриен давал ему уроки сценической речи и ставил ему голос.

29 марта 1942 года вечером в «Волчьем логове» Гитлер вспомнил эту историю:

— Я в свое время серьезнее, чем следовало бы, отнесся к образовавшемуся у меня в горле свищу. Поскольку я даже предполагал, что это раковая опухоль, то сел за стол и написал на официальном бланке от руки завещание.

Гитлер ел только то, что готовил его собственный повар. Прежде чем он приступал к трапезе, доктор Морелль снимал пробу. Возможно, это делалось для того, чтобы избежать отравления. Впрочем, один из адъютантов Гитлера штурмбаннфюрер СС Шульце-Коссенс утверждал, что у фюрера был такой слабый желудок, что малейшее отклонение от строго установленной рецептуры приводило к печальным последствиям.

Гитлер следил за состоянием желудка и особенно кишечника, часто нащупывал пульс и замирал, считая удары. Он горстями принимал лекарства — снотворные, препараты для улучшения пищеварения, гормоны, витамины, глюкозу, стимулирующие препараты. Уловив желание Гитлера лечиться, Морелль прописывал ему бесчисленное количество инъекций. Рейхсмаршал авиации Герман Геринг иронически называл личного врача фюрера «имперским мастером по уколам».

Гитлер ему доверял и говорил:

— Без Морелля я давно бы умер или как минимум не смог бы работать.

При этом дерматолог и венеролог Морелль не обращал внимания на реальный недуг Гитлера — высокое кровяное давление. Чем дольше сохраняется высокое давление, тем это опаснее, потому что ведет к нарушению мозгового кровообращения. Для Сталина, например, это закончилось инсультом.

А доктор Морелль держал своего пациента на возбуждающих препаратах — кофеине и первитине. Когда привычная доза переставала действовать, Морелль ее увеличивал. Под воздействием такого лечения завораживающий взгляд Гитлера приобрел опасный блеск. Уверенность в себе сменялась агрессивностью. Он терял контроль над собой…

Гитлер принял на себя командование вооруженными силами, поэтому ход боевых действий серьезно зависел от его самочувствия. В первые недели войны с Советским Союзом он жаловался на сердце, говорил министру иностранных дел Риббентропу, что боится сердечного приступа и внезапной смерти. В разгар боев он на целую неделю исчез. Жаловался на боли в желудке, тошноту, озноб, слабость и понос. В этом состоянии он был постоянно недоволен своими генералами. Редкий разговор обходился без выговора, хотя вермахт стремительно прорывался на восток. А когда Красная армия остановила вермахт и перешла в наступление, настроение и самочувствие Гитлера ухудшились.

20 марта 1942 года Геббельс записал в дневнике:

«В последнее время фюрер был немного нездоров. И это можно понять: ведь нести на себе такой гигантский груз человеку уже с одной только психической точки зрения долгое время невозможно. К тому же фюрер практически живет словно в концентрационном лагере…

Одиночество в ставке и весь характер работы, естественно, со временем действует на фюрера чрезвычайно угнетающе… Внешне здоровый вид фюрера несколько обманчив. При беглом взгляде кажется, что он в наилучшем физическом состоянии. На самом деле это не так. В интимном разговоре он говорил мне, что в последнее время чувствует себя немного больным. Время от времени ему приходится бороться с головокружением. Долгая зима так подействовала на его душевное состояние, что все это не могло пройти для него бесследно.

Фюрер вообще никогда зиму особенно не любил. Еще раньше мы не раз смеялись над тем, какое физическое отвращение питал он к морозу и снегу. Он, к примеру, никогда не мог понять, как это есть такие люди, которые весной ищут заснеженные места, чтобы покататься на лыжах…

Поистине тяжело слушать, как он жалуется на зиму, которая принесла ему столько забот и трудностей. При этом я замечаю, как сильно он поседел и как рассказ о зимних тревогах старит его…»

После поражения под Сталинградом фюрер стал принимать антидепрессанты. Он заметно постарел и изменился до неузнаваемости: остановившийся взгляд, красные пятна на щеках. Он сильно сутулился, вновь стали дрожать левая нога и левая рука.

«Гитлеру было неприятно сознавать, что он больше не хозяин своему телу, — вспоминала его секретарь Криста Шрёдер. — Когда удивленные посетители бросали взгляд на его дрожавшую руку, он инстинктивно прикрывал ее другой рукой».

Морелль колол ему витамины и гормоны, которые должны были снимать усталость и депрессивное состояние. Препараты Морелля заменили Адольфу Гитлеру прежний наркотик — восхищение и овации людских толп. С 1943 года, после поражения под Сталинградом, он вообще предпочитал не появляться на людях. Он утерял власть над толпой. И лишил себя психической энергии, которой он подпитывался, чувствуя восхищение толпы.