Чтение онлайн

БЕЛОВ. А я-то думаю, почему мне хуже стало. Тогда так. Хватит мелочиться. Все движимое и недвижимое продать. Все активы сделать активными, пассивы перевести в активы, короче, все сделать прозрачным, учесть, пересчитать, оставить миллиард, остальное раздать. Список Лира составит.

МЯСОЕДОВ. Константин Леонидович…

БЕЛОВ. Я не сошел с ума!

МЯСОЕДОВ. Я не об этом. Не думайте, что я, кроме финансов, ничего не понимаю. Вы хотите стать бедным, правильно?

БЕЛОВ. Ну, допустим.

МЯСОЕДОВ. Это невозможно. Богатым стать гораздо легче. Ваши капиталы накрепко увязаны с другими. Сплошь и рядом требуется согласие компаньонов, соинвесторов, заказчиков, подрядчиков, субподрядчиков, банков, не говоря уже о юридических казусах, процедурах и процессах, которые могут занять всю вашу оставшуюся жизнь.

БЕЛОВ. Это что же получается? Получается, я и без раздачи бедный? Если не могу распоряжаться своими деньгами?

МЯСОЕДОВ. Отнюдь. На повышение распоряжаться можете, на понижение – гораздо труднее. На личные расходы, на благотворительность пару миллиардов – это да. А свернуть весь бизнес, когда он таких масштабов – просто нереально.

БЕЛОВ. А если я тебе предложу миллиард, тебе лично, тогда – реально?

МЯСОЕДОВ. Тогда можно попробовать. (Удаляется.)

ВЕДУЩИЙ. И Мясоедов начал чего-то там такое пробовать. Тем временем потихоньку распространялись слухи о том, что с известнейшим миллионером Беловым происходит что-то необычное. То ли заболел, то ли разводится, то ли сошел с ума. И в доме Белова появился журналюга.

Появляется Журналюга: молод, нахален, боек.

Журналюга – это такой тип журналиста, существовавший в первой половине третьего земного тысячелетия. Журналист – человек, работавший в средствах массовой информации. СМИ сокращенно. СМИ – это те же слухи, только на бумаге или в электронном виде. Зачем они были нужны при полной открытости и доступности информации? Хороший вопрос! В том-то и дело, что открытой и доступной информации было не так уж много. А главное, чего вы, мои дорогие современники, даже представить не можете: землянам той поры чужая жизнь часто была интересней своей собственной. (Поднимает руку, как бы успокаивая поднявшийся шум.) Спокойно, спокойно! И не надо оскорблений, я не байки рассказываю, это исторические факты. Итак, этот журналюга, как все журналюги, был существом, питавшимся чужой кровью и спермой.

ЖУРНАЛЮГА. Но-но! Это народ питается чужой кровью и спермой! А я им ее впариваю! Константин Леонидович, можно вопрос?

БЕЛОВ. Ты откуда взялся?

ЖУРНАЛОГА. Мама родила. С отличием закончил школу, университет, работал в лучших газетах…

БЕЛОВ. Здесь ты откуда взялся?

ЖУРНАЛЮГА. Это профессиональный секрет!

БЕЛОВ. Ладно, шут с тобой. Может, это и лучше. Валяй, пиши: я собираюсь раздать все свои деньги.

Пауза. Журналюга как будто ждет чего-то еще.

Ты не понял?

ЖУРНАЛЮГА. Понял. Мне очень жаль. Я рисковал жизнью, я потратился на подкуп, я попал к вам – и что теперь мне делать? Понимаете, нашим читателям нужна скандальная, но достоверная информация. Да, мы врем, но врем убедительно. Больше того, правда так называемой желтой прессы на самом деле выше правды факта. Она смотрит вперед! Примитивная правда факта – что человек сделал. Наша правда – что может сделать! Привожу пример. Заголовок: «Иванов предал Родину!»

БЕЛОВ. Какой Иванов? Их несколько.

ЖУРНАЛЮГА. Неважно. Иванов предал Родину! И несущественно, что он еще не предал, но – может предать! Читатель это прекрасно знает и хватает нашу газету, чтобы… Ну, там все оказывается не совсем так, но это уже детали. Или: «Петров проворовался!» Или: «Сидоров при смерти!» Петров при этом однозначно проворовался, уже сейчас, просто еще не пойман, а при смерти каждый будет, то есть в перспективе это всегда правда. Заголовок решает все, Константин Леонидович! Если бы я написал: «Белов смертельно болен!» Или: «Белов уходит от жены!» Неважно, что этого нет, но это возможно и, главное, публика в это поверит. И купит газету. А теперь представим: «Белов раздает все свои деньги!» Это крах, никто не купит ни одного номера, потому что все подумают: вранье!

БЕЛОВ. Почему же вранье? Я действительно раздаю деньги.

ЖУРНАЛЮГА. Извините, не верю. Не припомню за последнее столетие ни одного подобного случая.

БЕЛОВ. Ну, я буду первым.

ЖУРНАЛЮГА. Еще хуже. Это только эстеты любят осетрину первой свежести, наша публика обожает с тухлятиной, а еще лучше уже съеденную. Она любит прецеденты и сравнения. У Иванова пять миллионов, а у Сидорова десять. Иванов три раза женат, а Сидоров пять. Понимаете? А вас сравнить не с кем. (С надеждой.) Может, вы все-таки смертельно больны?

БЕЛОВ. Может.

ЖУРНАЛЮГА. Вот. Уже лучше! Чем?

БЕЛОВ. Мировой скорбью.

ЖУРНАЛЮГА. Ага, депрессия. На почве?

БЕЛОВ. Что деньги раздаю. Про это тоже напишешь, понял?

ЖУРНАЛЮГА. Договорились. Но, извините, тогда мне серьезная сумма понадобится.

БЕЛОВ. Зачем?

ЖУРНАЛЮГА. Нанять охрану. Потому что многие меня после такой новости захотят… (Грустно умолкает.)

БЕЛОВ. Почему, за что?

ЖУРНАЛЮГА. Неужели сами не понимаете?

БЕЛОВ. Нет.

ЖУРНАЛЮГА. Тогда вы действительно больны. Вы, похоже, даже не представляете последствий этого вашего заявления. Кстати, я записываю наш разговор на диктофон, поэтому вы не сможете отказаться от своих слов.

БЕЛОВ. И не собираюсь.

ЖУРНАЛЮГА. Послушайте… Между нами. Наверное, кто-то вам посоветовал – пиар-ход, имиджевый поступок, ведь так? Не хотите же вы на самом деле раздать все свои деньги!

БЕЛОВ. Хочу. Миллиард оставлю на прожитье – и все.

ЖУРНАЛЮГА. Тогда… Тогда даже не знаю… Боюсь, редактор этого не пропустит. У нас тоже кодекс чести, у нас правила. У нас есть негласный лозунг: «Ври, да знай меру!»

БЕЛОВ (достает из сейфа пачки денег, дает Журналюге). Это тебе, а это редактору. А это на охрану вам обоим. Чтобы материал завтра был.

ЖУРНАЛЮГА. Он уже сегодня будет! (Улетает.)

ВЕДУЩИЙ. Материал, действительно, появился этим же вечером. И началось…

Стремительно появляется Лира.

ЛИРА. Костя, не беспокойся! Их обязательно накажут! Как они посмели, скоты! Им же Пряников четко объяснял: вся информация строго по согласованию с нами!