Чтение онлайн

— Ну, если мои любимые женщины просят спеть, то отказать я не могу. — Он помолчал, после чего покачал головой. — О, нет. Простите, не сегодня. Я должен закончить рисунок.

Лия попыталась возразить, но Берта покачала головой.

— Рисунок — это святое. — И добавила доверительным шепотом: — У нас особая иерархия.

Константин поднялся, аккуратно сложив на одном из подлокотников кресла теплый плед, и положил книгу на стол.

— Я могу посмотреть, как ты работаешь? — спросила Лия.

— Вообще-то я не люблю, когда в кабинете находится кто-то посторонний, но для тебя я сделаю исключение. Думаю, я пойду спать нескоро, Берта, а поэтому я должен пожелать вам спокойной ночи.

— Спокойной ночи и вам, сэр, — ответила экономка, старательно распутывая пряжу. — Постарайтесь не засиживаться допоздна — завтра у вас будет болеть голова.

… Лия давно мечтала увидеть кабинет Константина. До сегодняшнего дня такая возможность ей не представлялась — простым смертным к кабинету, конечно же, приближаться не разрешалось. На этот раз Лия получила особый статус и заглянула в ту комнату, которая обыкновенно олицетворяет собой внутренний мир ее обладателя.

Кабинет оказался небольшим и сумрачным. Почему-то Лия представляла его иначе — она подсознательно ассоциировала его с рабочим кабинетом Константина, большим и светлым. Но, в отличие от рабочего кабинета, этот был более уютным и располагающим не к работе, а, скорее, к творчеству. Большое окно и дверь, ведущую на балкон, прикрывали шторы из темно-бардового бархата. Золотые кисти штор были собраны и перевязаны атласной лентой. Вокруг столика из темного дерева, располагавшегося в углу, стояли два кресла с ярко-алой обивкой. Оттенки красного можно было заметить везде: коричнево-бардовым был мягкий ковер, будто призванный скрадывать шумы и шаги; темно-кирпичными были большие вазы с сухими цветами, стоявшие по соседству с небольшими декоративными столиками возле двери. Больше всего Лию впечатлили книжные полки. Ими была занята вся стена, находившаяся напротив окна. Количество собранных тут книг, на ее взгляд, вполне позволяло называть эти полки библиотекой. При их виде она восхищенно выдохнула и подошла для того, чтобы разглядеть книги вблизи.

— Я вижу, тебе понравилось, — заговорил Константин.

— Тут просто чудесно! И книги… замечательно…

Оторвавшись от книжных полок, Лия принялась изучать письменный стол. Легкая старомодность коснулась не только общей обстановки комнаты, но и отдельных предметов мебели — в том числе, и стола. Вероятно, он был сделан на заказ или же куплен в том магазине, хозяева которого еще не полностью перешли на мебель эпохи минимализма. Ту самую, когда письменный стол предназначен только для компьютера, съемного диска, блокнота для заметок и крохотной подставки для канцелярских принадлежностей. На столе царил идеальный порядок — Лия не увидела здесь ничего, кроме небольшого портативного компьютера, пары листов с набросками и карандашницы, которая была полна остро заточенных карандашей. Впрочем, в столе было много маленьких ящичков: скорее всего, именно в них Константин хранил необходимые для творчества и работы вещи. У Лии создалось впечатление, что в этом кабинете только творят — рабочей обстановкой тут даже не пахло. Но она знала Константина достаточно хорошо для того, чтобы сказать — никто не знает, в какой обстановке он предпочитает работать дома.

Лия огляделась в поисках рисунков и нашла их: они висели на стенах в аккуратно сделанных рамках. Один рисунок, по размеру меньше других, стоял на декоративном столике по соседству с лампой. На рисунке была изображена госпожа Землянских. Она была одета в кофту, открывавшую плечи — Лия уже успела увидеть несколько фотографий Марики, и заметила, что она любит такие фасоны. Модель улыбалась и держала в руках большое яблоко. Первым, что бросалось в глаза, были тонкие пальцы и аристократичные руки, явно не знавшие, что такое работа по дому. Под рисунком стояла подпись, не напоминавшая подпись Константина даже отдаленно, но, приглядевшись, Лия узнала стилизованные инициалы «К.З».

— Не самый лучший образец, — сказал Константин, который доставал из тонкой папки наброски. — Рисунка, я имею в виду. Я занялся этим всерьез потому, что меня убедила Нурит. Она так часто говорила мне, что у меня талант, что я решил — чем черт не шутит?

Лия перешла к большим рисункам. Большинство нарисованных тут людей были ей не знакомы.

— Ты рисуешь только людей? — спросила она.

— Да. Пейзажи у меня выходят бездушно.

— И… только карандашом?

— Да. Иногда, гораздо реже — пастелью или углем. К краскам не притрагиваюсь вообще. Мне трудно чувствовать кисть.

На одном из портретов Лия узнала Берту. Она сидела в беседке в саду и читала книгу, о чем-то задумавшись. Лия в очередной раз удивилась, как точно Константин подмечает все детали, начиная от выражения глаз и заканчивая самыми, на первый взгляд, незначительными линиями лица.

В другой женщине она признала доктора Мейер. На ней не было привычного делового костюма — она была одета в легкое, как показалось Лие, даже легкомысленное платье. Константин запечатлел ее где-то за городом, на лугу. Босиком, в простом платье, со счастливой улыбкой, она раскинула руки и, казалось, хотела взлететь.

— Старые добрые времена, — прокомментировал портрет Константин. — Это копия. Оригинал я отдал ей. Она повесила его у себя в гостиной, представляешь?

— Тут нет ничего удивительного, ты великолепно рисуешь! Ты мог бы сделать на этом целое состояние!

— В жизни человека должно быть что-то, что он делает для души. Посмотри-ка. Я хочу, чтобы ты кое-что оценила.

Лия взяла предложенный ей рисунок, развернула его и не удержалась от смешка. Габриэль она узнала сразу. Ее подруга была изображена обнаженной; она сидела в более чем нескромной позе на ступенях ведущей куда-то лестницы.

— Ну и ну, — сказала она, наконец. — Это ты тоже рисовал с натуры?

— Нет, — рассмеялся Константин. — Я часто рисую по памяти, добавляя… некоторые детали. Я думаю подарить ей это. Как ты думаешь, ей понравится?

— Если только она не подаст на тебя в суд за сексуальное домогательство.

— В этом нет ничего, что хотя бы отдаленно напоминает сексуальное домогательство. Искусство должно быть откровенным и чувственным, иначе это не искусство. А теперь я хочу, чтобы ты оценила кое-что еще. Пока что этот рисунок не закончен, и не в моих правилах показывать незаконченную работу, но тебе я могу это показать. Надеюсь, что сегодня я закончу, сделаю копию и вручу оригинал тому, кому он полагается.

— А кому он полагается? — поинтересовалась Лия, разворачивая очередной рисунок, после чего удивленно воскликнула: — Ах!

Она ожидала чего угодно, но о своем портрете даже не думала.

На рисунке Лия представала в образе музы — она была одета в легкую тунику, едва прикрывавшую тело, и золотые сандалии. Она сидела на небольшом креслице, положив ногу на ногу, и держала в руках крошечную копию земного шара. Нарисованная Лия внимательно изучала земной шар, чуть изогнув брови — так, будто увидела там что-то очень интересное.

— А почему земной шар? — заговорила она.

— Потому что он может быть твоим. Если захочешь. Тебе нравится?

— Конечно!

— Очень хорошо. Тогда, если позволишь, я его закончу. Я — плохой собеседник во время рисования, потому что ухожу в работу с головой. Но я могу предложить тебе занятие. У меня есть несколько альбомов с набросками. Там, конечно, есть совершенно недостойные вещи…

— Нет-нет, я хочу посмотреть, — уверила его Лия.

Константин подошел к книжным полкам, оглядел их и достал пару альбомов в темно-бардовом — под цвет оформления кабинета, подумала Лия — переплете.