Чтение онлайн

Резинкин также занюхал.

– Да, пиво без водки – деньги на ветер.

– У нас получилось все наоборот, – поправил Валетов. – Вначале водка, а потом пиво.

– От перестановки мест слагаемых кайф не меняется, – напомнил Резина. – Представляйте, целый пруд пива.

– Да мы ж ни фига не платили. – Простаков встал рядом с Валетовым. – Живого здесь, конечно, нет ничего. Смотрите-ка. Здесь оно светлее. Пиво светлое. Не темное. Вы пока посмотрите по берегу: этикетку нигде не вывесили? Чего дают-то, не понять, – зачерпнув в пригоршню пиво, он всосал. – А-а-а, – разнесся по лесу голос блаженного. – Легенькое, то что надо, свеженькое, холодненькое.

Мужики быстренько поменяли во фляжках воду на пивко.

– Ну и что ты на это скажешь, Фрол, – от хмеля Резинкин беспрестанно улыбался, – ты даже немного в университете поучился.

– Сказать нечего, в природе такое не описано.

– Может, трубопровод лопнул, – все лыбился Резина.

– Вы что, никак не поймете? Это чудо природы, – млел Валетов. – Это сколько ж нужно пива, чтоб такой пруд сделать? Какой трубопровод? Как трубу-то ложили? Ведь никакой просеки нет. Это тоже родник, только пивной.

– Нам найти приказ о дембеле осталось. Может, здесь где-нибудь висит на сучке, а мы не видим, – Резина подошел к загнивающему огромному дубу с толстенной рыхлой корой. – Слушай, почему у тебя нет приказа о дембеле, – начал он разговор с деревом.

– Мы ушли черт его знает куда. И теперь нам придется ночевать посреди леса, – Фрол стал истерично подхихикивать. – Мы до наших сегодня не дойдем.

– Да. А я кушать хочу, – признался Леха.

– Надо раньше было башкой думать! Куда ты нас завел?

Пьяные и потерянные, рядом с озером пива, а не так далеко, знаете, только по большому секрету, тсс, тут еще родник водки, солдатики топали вдоль берега, сговорившись придерживаться заранее выбранного Простаковым направления. Других предложений не было. Прудик с пивом встретился на их пути, чего только в русских лесах не встретишь, и сейчас они плавно огибали водную, а скорее, пивную преграду.

Резинкину мерещилось, что где-то невдалеке горит костерок и жарится шашлычок. Он искал указ о дембеле на чахлых деревцах и не находил.

Во фляжках у них булькало, в котелках плескалось. Счастье было бы полным, если б прошедшие три дня они нормально лопали. Но все сразу не бывает в жизни.

Спотыкаясь через каждые два шага, Простаков обещал Валетову, что он его не потащит.

– А куда ты денешься, – хихикал маленький, – неужели бросишь меня здесь? Вот сейчас ты придешь, встанешь перед лейтенантом Мудрецким и будешь блеять, как баран, не в состоянии связать двух слов. Что ты без меня? Да ничего, куча костей и мяса.

Резина плелся последним и все время умолял идти медленнее, боясь поотстать. Валетов наполовину полз уже, но еще упорно двигался вперед, Леха трезвел с каждым шагом.

Солнышко начало садиться, и на душе становилось грустно и кисло.

– Ну чего мы тут еще найдем? Может, колодец с медовухой, – рассуждал Простаков. – Знаете, как в старину медовуху варили? Одна часть меда, одна часть ягод. Все перемешивают и года на три-четыре бочоночек в погребок, потом достают, разливают. Смотри, чего понастроили-то посреди глуши!

Пьяные солдатики стояли и, лупая мутными глазами, долго рассматривали трехэтажный теремок, выросший на полянке непонятным образом. Дорог-то нет. Как материал-то завозили? Чудо!

– Ты погляди, облицован-то мрамором, – вздыхал Резинкин.

– Черным, – уточнил Валетов.

Леха мычал.

– Гляди, гаражи идут, пристройкой.

– Один открылся.

– Смотрите, внутри какая тачка.

Леха мычал.

– Это «Линкольн-Навигатор». Он стоит чемодан денег, – бормотал Резинкин. – В нем дури не мерено. Полный привод. Роскошь и комфорт внутри, броня снаружи.

Солнышко выгодно освещало дом. Окна сверкали. Витиеватые столбы крыльца и перила балконов поражали резьбой. Крыльцо манило к себе белыми мраморными ступенями. Высокие двери из белого пластика и стекла с напыленным на него металлом приглашали взяться за золотые массивные ручки и войти внутрь. Мягкие полукруглые своды влекли к себе, заставляя воображение выстраивать в голове виды уютных спален с мягкими подушками, широкими кроватями и столиками на колесиках, уставленными фруктами.

Около дома не было ни дорожек, ни тропинок. Метрах в десяти от крыльца ровный мягкий изумрудный газон сменяла голубая плитка.

Они вышли на поляну и пошли к теремку.

– Может, скажут нам хозяева, где находимся, – надеялся Фрол.

Резинкин смотрел все в сторону машины, пока ворота гаража сами не закрылись. Что это? Для чего? Подманивают? Сейчас нападут, убьют и сожрут. Ему стало не по себе.

– Может, прежде чем туда пойдем, нам здесь разуться? – Резинкин выпрямился, поправил висящий за спиной вещмешок, заботливо осмотрел удочку.

Мысль правильная, чего в гостях гадить. Сапоги у них грязные.

Ребята здесь, видать, крутые живут. Вон какую фигню в глуши учинили. Чем ближе подходили они, топая босыми ногами по кафельным плиткам и таща в руках тяжелые и кое-как оббитые от комков грязи сапоги, тем выше становился теремок. Он поднимался вверх куда больше, чем на стандартные три этажа, а его крыша едва не сравнивалась с высокими соснами.

Трое остановились, не решаясь ступить на белые ступени. Витые колонны, поддерживающие крыльцо, были массивны. Причудливая резьба с изображением райских птиц и мелкого зверья, белок, соболей, дикобразов покрывала их. Откуда-то прилетел шмель и начал кружиться над ними. Химики стряхнули с себя оцепенение. Каждому показалось, что внутри него заиграла тихая, приятная музыка, которая становилась все громче и громче, и вот уже вся поляна купается в мелодичных созвучиях колокольчиков, свирелей, бубенчиков и гуслей.

Серебристые от напыленного металла створки дверей распахнулись, и на крыльцо медленно выплыли три девушки в белых сарафанах, высоких кокошниках, увешанных жемчугами, с караваями в руках. Они низко поклонились солдатам, протягивая хлеб-соль, и не спешили выпрямляться. Висюльки на кокошниках раскачивались.

– Это чего, нам, что ли? – не понял Леха. Давно не видел хлеба. Да и девки ничего. В центре стояла, наклонив голову, здоровая широкомордая девица в русском народном наряде. Леха поставил свои сапоги с одной стороны, котелок с водкой с другой и потопал босыми ногами вверх по белому мрамору.