"Самая страшная книга-4". Компиляция. Книги 1-16
Шрифт:
– It seems that you will not be able to have a baby with her, Murphy [42] .
– I’ve heard it happens because of radiation, – добавил Годзу. – Maybe you’ll never get hard again [43] …
Приподнявшись над мамой, Мэдзу повернулся к товарищам. Выкаченные глаза дико сверкали на залитом потом лице.
– Do you… really think so [44] ?..
– Nope. I think you’ve always been impotent [45] , – осклабился Годзу. Акико, притихшая ненадолго, не нашла момента лучше, чтобы опять зайтись истошным криком.
42
Похоже, тебе не удастся заделать ей ребеночка, Мерфи.
43
Я слышал, так бывает из-за радиации. Может, у тебя вообще никогда больше не встанет…
44
Вы… правда так думаете?
45
Нет. Я думаю, ты всегда был импотентом.
– Somebody, SHUT HER MOUTH!!! – громче нее заорал рыжий янки. Он отпрянул от мамы, подтянул брюки, с ненавистью глядя на нее. – It’s all your fault, you fucking bitch [46] !
Здоровяк хлопнул его по плечу:
– Get off, my lad. Give way to a real man [47] .
И шагнул к маме, расстегивая штаны. Увидев, что он для нее приготовил, она вздрогнула и сжала бедра.
Осклабившись, Годзу деловито схватил ее за колени, рывком развел их в стороны и втиснул между ними свою мускулистую тушу. Горестный мамин вскрик не остановил его.
46
Кто-нибудь, заткните ей пасть! Это все ты виновата, долбаная сука!
47
Посторонись, приятель. Уступи место настоящему мужику.
– OH YEAH! – проревел он, запрокинув голову. – OW! OH FUCK!
Мэдзу, сжимая кулаки, обшаривал дикими глазами лачугу. На его лице перекатывались желваки. Взгляд его остановился на кричащей Акико, губы вздернулись в злорадном оскале. Он метнулся вперед и выхватил ее из колыбельки.
– НЕТ! – закричал Джун, пытаясь встать.
Взвыв, мама рванулась из-под великана. Тот обеими ручищами вцепился ей в горло, не переставая качать огромной косматой задницей. Глаза мамы вылезли на лоб. Она хрипела, разевая рот, царапала запястья насильника, ее пятки судорожно скребли половицы, а Мэдзу уже поднимал Акико, примеряясь шваркнуть ее головой об стену.
– Не надо, пожалуйста! – Джун пытался встать, но в глазах снова метались черные мухи и ноги были точно резиновые. – Что вы делаете!
Соломенные Волосы потянул из кобуры полуавтоматический «кольт» и со звонким щелчком передернул затвор.
Джун понял: это для них с Юми. Он все же нашел в себе силы, чтобы схватить сестренку в объятия и накрыть ее своим телом, как будто мог им остановить пули…
– That’s right, sir! – выкрикнул Мэдзу, брызжа слюной. – Let’s crush them! Crush them like worms [48] !
48
Правильно, сэр! Давайте раздавим их! Раздавим, как червей!
Юми кряхтела, вырываясь. Джун крепче прижал ее к себе и зажмурился, в любой момент ожидая услышать треск расколотого черепа Акико и грохот выстрелов, что свинцовым градом прошьют их тела насквозь. Они останутся лежать вчетвером на полу, истоптанном ногами чужеземных чертей, мертвые, изуродованные, как Рин, а те, утолив свою похоть и жажду крови, растворятся в ночи…
Выстрелов все не было.
Наконец Джун решился открыть глаза.
Мэдзу замер с Акико на руках. Щеки его горели, кадык на тощей шее судорожно подрагивал, глаза выпучились, как у карпа, – наверное, потому, что пистолетный ствол в руке офицера теперь упирался ему в висок, рядом с торчащим пунцовым ухом.
Никто не двигался с места. Казалось, само время замерло. Потом Годзу слегка ослабил хватку на мамином горле, а рыжий американец, сглотнув, выдавил:
– Sir, for God’s sake… What are you doing [49] ?
– That’s what I want to ask you, – ответил Соломенные Волосы тихо, с ласковым таким придыханием. – What the fuck are you doing [50] ?
– Come on, sir, – проговорил Мэдзу, – it’s just a little Jap [51] …
49
Сэр, ради бога… Что вы делаете?
50
Это я у тебя хотел спросить: что за херню ты вытворяешь?
51
Да ладно, сэр, это всего лишь маленькая япошка…
– It’s a baby, Murphy, for fuck’s sake! We don’t kill children [52] !
– Didn’t the Japs kill them? – робко подал голос Годзу. – In China, in Korea [53] …
– We’re not Japs! – отрезал лейтенант. – We’re Americans, damn it [54] !
В душе Джуна всколыхнулась волной надежда. Он не понимал ни слова, но Соломенные Волосы заступился за них, никаких сомнений! Мальчик на четвереньках подполз к ногам офицера и зачастил, припадая лицом к полу:
52
Это ребенок, Мерфи, какого хрена! Мы не убиваем детей!
53
А япошки их разве не убивали? В Китае, в Корее…
54
Мы не япошки! Мы американцы, черт подери!
– Господин, умоляю, пожалейте мою сестренку! Мы не сделали вам ничего плохого! Сжальтесь, господин!
В лачуге повисла тишина. Даже Акико притихла в руках Мэдзу, будто поняла, что сейчас решается ее судьба.
– Отвали, щенок, – сказал Соломенные Волосы, опустив пистолет, и отпихнул мальчика ногой.
Мэдзу, очевидно, воспринявший это как отмашку, снова стал поднимать Акико, но ствол «кольта» тут же снова нашел его висок.
– I’ll blow your brains fuck out! – выплюнул Соломенные Волосы. – Put the baby down, Murphy. And you, Trout, let the woman go. The party is over [55] .
55
Я тебе мозги нахрен вышибу! Положи ребенка, Мерфи. А ты, Траут, отпусти женщину. Вечеринка окончена.
– But, sir… – Великан нехотя разжал пальцы, позволив маме с хрипом втянуть в себя воздух. – I’m not finished with her yet [56] !
– Finish with your hand. Now be a good boy, put on your pants and get out. That is an order [57] .
Годзу медленно поднялся с распростертого маминого тела, застегнул брюки. Мэдзу опустил Акико в люльку (малышка тут же опять завопила), повернулся к командиру, собираясь что-то сказать, – и тут же получил по лицу стволом пистолета. Он отпрянул, вскрикнув, из рассеченной губы брызнула кровь.
56
Но, сэр… Я с ней еще не закончил…
57
С рукой своей закончишь. А теперь будь хорошим мальчиком, подтяни штанишки и выметайся. Это приказ.
– Consider it a health spanking, – произнес Соломенные Волосы. – Your Catholic mother will be grateful to me for that. Now get out, both of you [58] !
Мэдзу схватил с пола камеру и вывалился из лачуги, зажимая рукой кровоточащий рот. Годзу поспешил за ним, опасливо поглядывая на разгневанного командира. Соломенные Волосы захлопнул за ними дверь, со скрипом вогнал пистолет в кобуру и повернулся к маме:
– Прошу прощения. Боюсь, мои люди слегка потеряли голову.
58
Считай это оздоровительной поркой. Твоя мама-католичка будет мне благодарна. А теперь выметайтесь, оба!
– Пожалуйста… – Мама с трудом шевелила распухшими губами. – Мои дети хотят есть. Вы обещали…
Кривая усмешка прорезала лицо лейтенанта:
– Не спеши, бэби-сан. У нас вся ночь впереди. Становись на четвереньки.
Джун обнял Юми и закрыл ей глаза рукой.
Американец ушел на рассвете, оставив на полу скомканную банкноту в пятьдесят йен и брусок шоколада. Только когда за ним закрылась дверь, мама наконец дала волю слезам.
Юми вырвалась из рук брата и зареванной мордашкой уткнулась ей между искусанных грудей. Джун не сдвинулся с места. Юми не понимала, что с мамой сделали, а он понимал. Американцы осквернили ее, как осквернили землю Хиросимы. Он не мог к ней прикоснуться и ненавидел себя за это.