Чтение онлайн

«Материализм, Анюта, атеизм и никакой бесовщины. Во что бы там твой мужик ни верил!»

Оправив юбку, Анна Демидовна нервно огляделась. И вовремя – в темном углу неподалеку вновь стояла та же скрюченная фигура, круглая башка направлена в ее сторону, как дуло танка. Неужто еще один скелет? Да нет, откуда ему тут взяться… Снова чудится?

– Эй… Что это за шуточки? Вы кто такой? Разыграть меня решили? Прекратите немедленно, а то я милицию вызову…

Ее последний довод про милицию исторгся из горла жалким, едва слышным писком.

Анна Демидовна развернулась и побежала, неловко пытаясь устоять на каблуках. Увидела кабинет биологии; рванула за ручку дверь, и та, на счастье, оказалась незапертой. Привалившись изнутри к двери, учительница нашарила стопку ключей, начала искать нужный.

В углу кто-то квакнул. Анна Демидовна подняла голову.

Живой уголок, так его и называли. По программе развития сел и деревень БССР в школу несколько лет назад завезли экспонаты – дохлых ужей и лягушек в формалине и те самые анатомические скелеты, один из которых перекочевал в ее кабинет. Анна Демидовна с изумлением увидела, как скелет медленно, с натугой распрямляет плечи, щелкает позвонками, скалится искусственными зубами. Около него опять что-то квакнуло, прошипело; с трудом отведя взгляд от скелета, учительница увидела ожившие экспонаты – лягушек, ужей, насекомых, – которые брыкались внутри банок, бились о стекло. Одна жаба, довольно большая, сдюжила-таки наклонить свое узилище. Банка сверзилась с полки, разлетелась вдребезги. Жаба, упав на пол вскрытым брюхом, с кваканьем попрыгала к учительнице; за ней с влажными шлепками тянулись выпавшие внутренности. Анна Демидовна прижалась к двери, подняла ногу, с трудом удерживаясь, чтобы не завизжать.

Скелет тем временем сделал один шаг, второй. Его суставы скрипели, челюсть клацала. Он вытянул вперед костлявые белые руки.

– Кыш! Изыди, нечисть! – крикнула учительница, но скелет лишь скалился злорадно. Около его ног скакала жаба, за ней из банки выскочила наружу змея, заструилась по полу извилистыми зигзагами.

На груди вспыхнул синим цветом кулон. Анна Демидовна, вспомнив про него, схватила, сжала крепко в кулаке; по руке растеклось приятное тепло, и стало как-то спокойнее, будто бы Демьян оказался рядом и прошептал на ухо, чтоб не боялась ничего.

– Изыди! – уже увереннее сказала учительница, и скелет остановился, жаба и змея тоже застыли на месте.

Анна Демидовна бочком вышла из кабинета, закрыла за собой дверь на ключ. Изнутри раздалось неуверенное «ква!».

«Бежать надо», – подумала Анна Демидовна, продолжая крепко сжимать кулон. Подошла к лестнице и тут уже вспомнила о странной фигуре, что и загнала ее в кабинет биологии. А тот жуткий силуэт никуда и не делся. Он все так же стоял во тьме коридора. Анна Демидовна застыла на краю лестницы, уставилась на пришельца с распахнувшимся от удивления – даже не от страха – ртом. Фигура сделала шаг вперед. Из полутьмы проявились очертания сухих, с лохмотьями кожи, рук, а следом – костлявых плеч, изуродованного лба – по нему будто кто-то заживо горелкой прошелся, настолько обожженным он был, изувеченным и бугристым. Как если б живого человека к каменке прижали да не пускали, покуда не обуглится, – вот именно так выглядел тот, кто шагнул ей навстречу. В выжженных до мертвенной пустоты глазницах плескалась злоба вперемешку со страданием. Еще бы, не каждому такое суждено пережить, да и не всякий вытерпит.

Анне Демидовне показалось, что из провалившихся внутрь черепа глазниц сверкнуло синим яростным блеском – таким же ярким, как из камешка на шее. Учительница попятилась еще ближе к лестнице и вновь схватилась за кулон. Крикнула с той же уверенностью, что затеплилась в ней несколько секунд назад:

– Изыди! Кто бы ты ни был.

– Кто бы я ни был? – с усмешкой переспросило обожженное чудовище – показалось, будто голос его ломкий и одновременно высокий, как у подростка или женщины.

– Да! Кто бы ни был! У меня… а у меня вот что есть! – и Анна Демидовна подняла выше кулон, мысленно благодаря Демьяна за подарок.

– Сучка ты крашеная! – прошипело чудовище, и тут уж учительница убедилась – да, голос женский. – Это он тебе подарил?

– Кто – он?

– Он, значит! Ненавижу-у-у! Вымлядак! Ублюдок! Лжец! – возопила обожженная тварь. – Ненавижу его! Ненавижу тебя! Всех вас ненавижу, предателей! Все вы, суки, поплатитесь!

Ее пасть широко разомкнулась, и Анна Демидовна, всерьез начав сомневаться в своем рассудке, узрела, как оттуда валятся мелкие какие-то рачки да головастики – они падали на мраморный пол школы, напоминая ожившую кашу. Обожженное чудовище наступало на них, размазывало черными пятками в отвратительную склизкую массу и оказывалось все ближе и ближе – вот до нее уже осталась пара шагов. В этот момент Анна Демидовна взяла себя в руки, поняла – надо бежать. Повернулась на каблуках, дернулась с места. Только от испуга забыла про туфли-лодочки – сразу подвернула лодыжку, нога вспыхнула горячей болью, будто кипятком обдало. Потеряв равновесие, Анна Демидовна качнулась назад, стоя на самом краю лестницы, и сумела сказать лишь:

– Ой!

– Стой! Упадешь же! – с внезапным беспокойством воскликнуло чудище, протягивая к ней обугленную руку. Зацепила костлявым пальцем цепочку подаренного Демьяном кулона. Но от вида страшного создания Анна Демидовна отшатнулась назад, цепочка кулона порвалась, тонко дзинькнув, и учительница вдруг поняла, что более ни одна точка опоры не удерживает ее от падения в пустоту.

Выйдя за порог СИЗО, Демьян с наслаждением вдохнул воздуха свободы. Потянулся – затек весь в тесном «стакане», а после спросил у Жигалова:

– Дык шо, ты уверовал, стал быть?

Майор почесал затылок и угрюмо буркнул:

– Не уверуешь тут…

– Дело ясное. Сам не кажный день такое бачу. И чаго ты робить собрался, товарищ майор?

– Ехать надо до Задорья, а там уж разберемся. Я только с Минска, от начальства… Курить будешь?

Демьян не отказался, взял сигарету из протянутой пачки и удивился надписи:

– «Монте-Кристо»… Откуль такая махорка чудная?

– От кубинских товарищей, сослуживец угостил. – Жигалов поджег спичку, дал ему прикурить и закурил сам, разглядывая знатка сквозь дым темными внимательными глазами.

– Ох, пахучие же! – Демьян с удовольствием затянулся. – Кубинцы, кажешь?

– Кубинцы-кубинцы… Короче, слушай сюда. Я там начальству в Минске всякого наплел – половину правды, считай, сказал. И тут, начальнику, – Жигалов кивнул на тюремное КПП, – на уши лапши навешал, долго снимать будет. Ты у меня якобы на следственном эксперименте, понял?

– Зразумел.

– Не знаю, как из Минска отпустили – видать, уважает меня Гавриленко, верит. Так что сейчас в Задорье, а там… сделай, чтоб этого больше не было, согласен?

– Як же ж не согласиться? – удивился Демьян. – Цель у нас, считай, одна.

– Вот и славно. А я потом так сделаю, чтоб тебя не посадили. Анна Демидовна за тебя просила… Или на условный, тут уж как получится… Уговор?

– Уговор.

Они вновь пожали друг другу руки. Жигалов зачем-то стиснул ладонь, аж покраснел. Демьян поднажал в ответ, и минуту они стояли молча, выкручивая друг другу костяшки да сверля друг друга взглядом, пока не отпустили одновременно. Жигалов потряс кистью.

– Чертяка бородатый.

– На себя глянь, гэпэу на выезде. И гэта, товарищей на букву «ч» не кликай – они все слышат.

– Опять суеверие, что ль?

– Практика.

Хлопнули двери желтого «запорожца», экспроприированного у Макара Саныча. Глушитель выпустил клуб дыма, и машина двинулась по дороге от райцентра на юг – к Задорью. Ловко переключая рычаг передач и крутя баранку, Жигалов чесал усы и поглядывал украдкой на пассажира. Демьян сидел, поставив между ног узловатую палку, покрытую хитромудрыми узорами, и лениво щурился в окошко. Вскоре майор не выдержал и сказал: