Чтение онлайн

Ребятам не хотелось, чтобы она сидела и смотрела. Валерик Ляхов сказал:

— Ну, Анка, будет. Целую неделю посидела на буме, а теперь поищи себе другое место! Ясно?

Мы все в классе называли ее просто Анка. Марианна — это ей вовсе не подходило. Марианна — ну, это должна быть красивая черноглазая девушка. А у Анки длинные, как у мальчишки, ноги, короткая юбочка и короткие волосы. Глаза она чуть прищуривает, как будто все время смотрит на солнце. И поэтому невозможно понять, какого они у нее цвета…

Когда Валерик сказал ей эти слова, она повела плечами и так вцепилась пальцами в деревянный бум, что косточки побелели.

— Нет, не ясно! И вообще… ребята, возьмите меня в свою «Комету»!

— Хо! Хо! Го! — Мы смеялись на разные голоса, но все вместе. — Девчонка — на футбольном поле?!

Марианна потянула меня за рукав:

— А я серьезно, без смеха, капитан! Возьмите меня в команду!

— Да что ты, Анка! Девчонок на рыбалку и то не берут!

— Почему?

— Да так! Не берут, и все. Говорят, улова не будет.

— Это точно! Девчонки не приносят счастья, — подтвердил Валерка Ляхов. — Гипноз, понимаешь?

— Глупости! — Марианна махнула рукой. — Я могу забить гол не хуже Веселовского.

— Болтай! — обиделся Валерик и дернул Марианну за рукав, словно собирался стащить ее с бума.

— Правильно! — кивнула головой Марианна. — Вы ведь иначе не умеете. Все проблемы — кулаками!

Мы все стали спорить, только Андрий Веселовский молчал. Он стоял в стороне, будто ничего не слышал, и подкидывал мяч.

Марианна заткнула уши:

— Ну ладно, ладно! Не орите! Я же не сама… ну… один из вашей «Кометы» обещал… что вы меня примете. Даже дал честное слово.

Мы молча и с удивлением посматривали то на Марианну, то друг на друга.

— Капитан, — наконец обратился ко мне Игорь Диброва. — Или ты не капитан?

— Так кто же давал честное слово? Никто? Анка, зачем же говорить неправду?

— Неправду? — Анка вспыхнула. — Я — неправду? Ну, знаешь! Это вы трусы и отступники! Не умеете держать слово!

Анка спрыгнула с бума и посмотрела на меня так, словно это я был отступник. Глаза у нее стали удивительные, зеленые какие-то, и вообще лицо сделалось такое, что я подумал: «А может, ей все-таки подходит имя Марианна?»

Она повернулась и ушла, не оглядываясь. И вдруг всегда спокойный Андрий Веселовский, швырнув мяч в сетку, сердито сказал:

— Подумаешь, герои! Прогнали девочку и радуются. Эх, вы! — и бросился вдогонку за Анкой.

Валерик свистнул.

— Ну вот, видите, как все это влияет на человека? Что я вам говорил?

В химическом кабинете, среди бесчисленных пробирок и колб, я всегда чувствую себя, как гиппопотам в кресле.

Мне совершенно безразлично, каким станет индикатор, если его обмакнуть в раствор, но я опускаю лакмус в пробирку. Он розовый, как кошачий язык.

— Сеньков, итак, что у нас в пробирке? — Химичка смотрит на меня злорадно и нетерпеливо. — Щелочная или кислая среда?

Я стою и держу пробирку двумя пальцами, а Марианна что-то шепчет, прикрыв рот ладонью. Ну разве так подсказывают?

— Так что же у нас? — переспрашивает химичка.

Марианна пишет, пододвигает мне, и раствор расплескивается по ее тетрадке.

— Ничего у нас нет в пробирке, Татьяна Дмитриевна! — сообщаю я, и весь класс радостно смеется.

Ясно, что все кончается записью в дневнике: «Пытался сорвать урок». Страницы в дневнике пронумерованы — попробуй выдери!

— Что же ты так слабо, Сень! — тихонько сочувствует Марианна. — Я же тебе подсказывала!

Мне нравится, что она ведет себя так, как будто ничего не случилось. «Комета» — «Кометой», а химия — химией.

— Знаешь, что хуже всего? — говорю я ей. — Меня же из-за этого могут не допустить участвовать в матче!

— Сеньков, не разговаривай! — угрожающе предупреждает химичка.

После уроков мы собираемся на футбол. «Карпаты» играют с «Даугавой». Мы всегда ходим на матчи все вместе. Покупаем два стакана семечек и самые дешевые билеты, плюемся шелухой, а Валерик что есть силы вопит:

— Бей, Куля, бей! Ну что ж ты, Куля?!

Андрий Веселовский складывает ладони и дует в щелку между ними: выходит пронзительно, похоже на паровозный свисток.

Но сейчас Андрий хмуро смотрит на тротуар и говорит:

— Сегодня, братцы, матч будет без меня. Я, наверно, пойду в библиотеку. Там получили новые книги…

— Ма-а-мочки! — изумляется Игорь Диброва. — Веселовский пропускает матч!

— Андрий, наши без тебя проиграют!

Но он качает головой, и даже нос у него становится острый и опускается.

— Ничего не выйдет! Привет!

У билетных касс я вдруг заметил Анку. Очередь была большая, Анка таинственно подмигнула мне:

— Давай монетки! Возьму на всех.

Ребята в перерыве между таймами пошли пить воду, а мне не хотелось — я не люблю сладкой воды. Анка тоже не пошла.

— Как ты думаешь, ему не грустно? — спросила она.

— Кому? — удивился я.

— Мячу в перерыве между таймами. Лежит один на таком большом поле…

Мяч и правда выглядел одиноким и забытым, но раньше я этого никогда не замечал. И не думал, что мячу может быть грустно или еще как-нибудь.

— Хм, — сказал я. — Хм… Странная ты, Анка. Жаль, что ты… не парень.

Анка засмеялась:

— Тогда бы вы взяли меня в «Комету», да? — И вдруг добавила тихо: — Теперь мне совсем не нужна ваша «Комета»…

По полю рассыпались белые и красные майки футболистов, а рядом с нами уселся Валерик Ляхов с бутылкой лимонада, и я не мог спросить у Марианны, почему наша «Комета» ей больше не нужна.

— Ах, это ты, Сень! — говорит Анка открывая мне дверь. — Что случилось?

— Понимаешь, мне нужна книжка… Ты говорила, что у тебя есть «Занимательная химия».