Чтение онлайн

– К слову сказать, – продолжал Иланов, доставая при этом что-то из своего кармана, напоминающее дневник. – Алина всегда считалась с твоим мнением, чтобы ты там себе не накручивал. Твои слова много для нее значили, раз она так долго хранила эту вещь у себя.

Товарищ подошел к больничной койке и положил дневник на кровать. Это же мой подарок… Я специально заказывал его из Уэльса, чтобы вместе с блочным луком подарить Алиночке на день Рождение. Подобные подарочки всегда ее мотивировали на победу.

Когда я взял дневник в руку, открыл его и достал фотографию с того самого дня Рождения. Она сохранила ее! И даже, после всего что между нами произошло, не вырвала мое признание, написанное на одной из страниц. В верхнем правом углу той самой страницы, было указано число: «Двадцать третье августа». Ровно в этот день, должны были пройти соревнования, к которым она готовилась. От ее результата многое зависело, например, заняв первое место, она поехала бы на турнир в Уэльс. Это была ее мечта.

В своих признаниях, я всегда сравнивал ее с греческой Богиней мудрости Афиной, которая являлась одной из лучших лучниц на Олимпе. Я находил в этом, что-то прекрасное. Что-то, способное продолжать идти ее к своей мечте.

«Полюбив тебя, я еще никогда не видел, чтобы солнце светило так ярко. Мои никчемные дни, которые я поживаю, наконец-то, стали иметь смысл. Каждый раз при встрече с тобой, мое сердце не способно сдержать тех эмоций, которые испытывает…», – писал я в своем признании.

«Оставайся такой же прекрасной, смелой, мудрой и тактичной, как Афина, которой ты была в прошлой жизни, и являешься таковой в настоящем. Ни один Уэльский лучник не сможет устоять перед твоим величием».

Когда я прочитал признание, что-то внутри меня дернулось. Будто мое сердце получило второй шанс. Только мне не нужен был второй шанс. Жизнь без Алины Ибрагимовой, не имела для меня никакого смысла.

Иланов незаметно ушел, оставив меня наедине с дневником. Даже не заметил его отсутствия. Я пролистал каждую страницу этого дневника. Рома был прав… Мое мнение интересовала ее, раз она сохранила этот блокнот и тем более фотографию. Она все еще была моей, а я ее.

Господи… Я должен был отговорить ее от этой дурацкой затеи, появившейся у этого идиота. Должен был вправить ей мозги и спасти… но не смог.

Дуться, презирать и ненавидеть Романа Иланова было ошибкой. Нельзя винить слабого за то, что он проиграл. Меня нужно винить. Не думаю, что Алина одобрила бы всю эту ненависть, бушующую во мне. Она всегда стремилась к миру, и это именно то, к чему теперь буду стремится я. Ведь именно из-за своей агрессивности, подозрений, жажды быть первым, я ее и потерял. Рома был не лучше меня. Несмотря на всю силу, которую он приобрел, в глубине души он оставался слабым. Сломать его, также просто, как и сухую ветку. Чести в такой победе не много. Тем более – это была последняя воля Артура Николаевича. Он считал нас своими сыновьями, значит мы должны стать с Илановым хоть каким-то подобием братьев.

К десятому мая, меня выписали из этой ужасной больницы. Мне не хотелось оставлять между нами с Ромой какие-то недосказанности, тайны и тому прочее. Впервые в жизни, я с искренностью попросил у достойного соперника прощения и пожал ему руку. Неважно, простит он меня или нет за все то, что между нами произошло в прошлом; за все те издевательства с моей стороны; оскорбления. Главное, что я простил его… С трудом, но простил.

6 мая 2013 год

23:21

Марк Хозанов

Ожидание… Самая неблагодарная часть работы. Как бы тяжело иногда не приходилось, приходится выжидать определенного момента, чтобы приблизиться к своей цели.

Время Бакеевой подходит к концу. У нее был шанс, дать то, что мне нужно. Ее страдания прекратились бы сразу. Но она предпочла, чтобы все это закончилось совершенно иначе. Эта женщина предпочитает страдать, нежели наслаждаться жизнью. И мне это в ней нравится.

Надо же. За все время, пока Настя висела в наручниках, браслеты которых туго сжимали ее кисти до адской боли, она даже не пискнула. Любой другой уже давно бы сломался, но только не она. И откуда у нее только силы берутся? Как эта кукла вообще продолжала висеть в таком положение полдня? На сколько знаю, по личному опыту, руки после такого начинают неметь уже на пятой минуте. После, начинаешь чувствовать себя не полноценным безруким человеком, желающим сделать все что угодно, лишь бы пошевелить пальцем руки. По всей видимости, это боевая кобылка Иерархии смогла вытерпеть то, что не в состоянии перетерпеть большинство мужчин. Действительно сильная женщина, заслуживающая уважения.

– Можно? – заглянув в кабинет, спросил Кондрашов.

– Конечно, – не отрывая взгляда от своей висячей на цепях тушки, ответил я – Что там у тебя?

– Карен справился! Но был незваный гость, – это уже было интересно. Я посмотрел на своего хакера, и когда сосредоточился на собеседнике, он с интригой продолжил. – Самодур.

– Неужели, – откинувшись на спинку стула, пробормотал я.

– Вы же обещали, что Самодур больше не проблема?! – вызывающе произнес программист.

– Это не настоящий Самодур, – поднявшись на ноги уверенно ответил я.

Я подошел к Бакеевой, которая измученно пыталась коснуться ногами пола, лишь бы дать закованным в наручники запястьям восстановиться. Но все было предусмотрено. Никакой пощады, как она меня и учила.

– Правда ведь? – спросил я у Настеньки, схватив ее рукой за лицо. – Это всего лишь жалкая пародия. Дешевка…

– Я не скажу тебе ничего, – внезапно набравшись сил, грозно заявила глава секретной службы. – Так что не трать свое время зря и просто убей меня.

Продолжая держать женщину за подбородок, я рассмеялся над ее словами. Какая упертая дамочка. По-прежнему считает, что она королева Земли. Пускай так и будет. С радостью спущу стерву с небес на землю. Падать со своего трона всегда больнее.

– Скажешь… Еще как скажешь, – продолжал убеждать я царицу.

Когда я отпустил ее лицо, сделал шаг назад и посмотрел в ее наполненные ужасом и гневом глаза. Прежде мне доводилось уже видеть этот взгляд. Это отчаянье, на которое я обрек Настю, заставило меня на секунду вспомнить все те страдания, через которые приходилось проходить и мне. И все из-за прихоти этой никчемной и лживой особи.

Я сжал руку в кулак и не сдержавшись, со всей силы, ударил Бакееву в глаз. Та, мгновенно отключилась и наконец-то повисла, как тряпка на сушке.