Чтение онлайн

Вздёрнув носик, Мэрисса села на кресло, отодвинутое от стола слугой.

2

Воевода Назждва, продолжая играть роль этакого добродушного весельчака, вонзил нож в кусок жареного мяса на тарелке:

– Клянусь, только в крепости моего старого и покойного товарища я могу отведать такое сочное мясцо! Мэри, деточка, чем вы кормите своих животных?

– Это всё из-за воды и травы нашего крепостного владения, – ответила Мэрисса.

– Клянусь истинностью Енели, за нашу Державу стоит воевать только из-за того, чтобы эти пастбища не достались злодеям из Союза.

Мне не терпелось узнать, что произошло после моей отключки. Ещё больше мне не терпелось узнать о «Летописи Закрытых Семилуний». Но воевода, придерживал военные сводки к концу завтрака, когда из гостиной выведут всех лишних.

Поэтому мне пришлось делать вид, что интересуюсь светской болтовнёй. А сам поглядывал на принцессу Эталинду. Скромно потупившись, она ковыряла вилкой пирог из какой-то травы.

Кстати, вилки, поданные гостям, выполнены в виде двузубого копья Матери-Кочевницы. Столовые приборы из этого набора подавали только в самые важные приёмы.

Почувствовав мой взгляд, принцесса оторвалась от тарелки, мельком взглянула на меня, покраснела сквозь слой белой пудры и быстро сказала что-то фрейлинам, будто продолжая начатый ранее разговор.

Фрейлина с синим носом сверлила меня злым взглядом, догадываясь, что я наслаждался смущением девочки, которую её папенька рассчитывал сделать моей женой.

Из передней залы, где томились просители и мелкие дворяне, желавшие пробиться в высший свет, иногда доносились щелчки фотоаппарата и жужжание перематываемой плёнки – репортёры готовили материал для газеты.

– Кэр Матвей, – сказал воевода Назждва. – Принцесса Эталинда не успела сказать, но его светлость Марфонт Третий прислал вместе с нею и предложение от себя лично. То самое тёплое. Хе-хе.

Я чуть не подавился едой: неужели переговоры о свадьбе начнутся прямо сейчас? Да ещё и через воеводу? Я не разбирался в придворном этикете, особенно в этикете Енавской Державы, но разве это не должно быть обставлено более официально? Ну, я не знаю, кунаков ко мне прислать?

Прокашлявшись, я пробормотал:

– Не лучше ли нам обсудить военные дела? Сейчас не время для… Хм. И вообще, я не претендую…

Теперь синеносая фрейлина наслаждалась моим замешательством.

– О, я тебя понимаю, – отозвался воевода Назждва. – Я и сам человек прямых действия, а не этих паркетных кривляний. Ненавижу, когда ходят вокруг да около. Вместо того чтобы прямо сказать: «Мы хотим того-то и того-то, поэтому сделаем так-то и так-то», наши дворяне начинают мять Хену сиськи.

– Господин воевода! – возмутилась синеносая фрейлина. – Вы не в казарме.

– Простите, барышня, не знаю вашего имени, но я человек военный и прямой. Я считаю, что во время войны дом любого родоначальника – это казарма. Вот так вот, моя барышня. И не надо кривить ваш очаровательный носик. Я сразу перехожу к делу, а не начинаю издалека. Нежелание говорить прямо – одна из болезней современного дворянства. Я всегда говорю то, что надо сказать, а не брожу окольными путями. В мои времена признаком благородства была прямота, а не умение ходить окольными путями, как больной хорт, так и не перейдя к делу…

– Воевода, – засмеялась Мэрисса. – Вы сейчас как раз ушли на окольные пути. Возвращайтесь к делу.

Воевода поднялся за столом, взял бокал с напитком:

– Кэр Матвей, Надежда Мира.

Господи, неужели мне сейчас сделают предложение жениться на принцессе? Я с мольбой взглянул на Мэриссу, но она отвернулась.

– Марфонт Третий, наш царственный правитель, ценит твою помощь в войне с супостатом. Союз будет повержен в любом случае. Но с твоей помощью он будет повержен быстрее и с меньшими жертвами.

Хм, на предложение руки и сердца не похоже. Я приободрился.

– Его светлость помнит, что ты уважаешь его трон и хотел бы стать полноценным членом семьи благородных особ, которые поддерживают мир в Запертых Землях.

Так… а это снова плохой знак. Я никогда не хотел входить в чьи-то семьи.

– Но дворянские привилегии заслужить ещё труднее, чем магический дар, – продолжил воевода Назждва. – Даже национально чистые перебежчики из Енавского Княжества (на этих словах Днистро приободрился), страдающего от ворогов на той стороне Барьера Хена, да будет проклято его имя, не имеют права войти в семью благородных особ. Но имеют право это право заслужить.

Всё хуже и хуже. Сейчас он скажет, что я заслужил право…

– Своими подвигами ты заслужил право называться благородной особой.

На этих словах к воеводе подскочил один из чиновников в штатском и протянул плоскую деревянную шкатулку с гербом Енавской Державы.

Принцесса Эталинда Марфонт-Стрежлавская поднялась со своего кресла и встала по правую руку от воеводы. Оба ожидающе уставились на меня.

Дело приняло дурной оборот. Я не собирался жениться на принцессе!

Посмотрел на Мэриссу. Одними губами она сказала: «Всё будет хорошо». Как приговорённый, я обошёл весь стол, чтобы встать по левую руку от воеводы.

– Его светлость Марфонт Третий помнит о том, что ты не любитель светских церемоний, – продолжил воевода. – Его светлость сожалеют, что не могут сделать это предложение так, как подобает по нашим древним и благородным обычаям. Но война внесла искажения в этикет.

Я достаточно знал их древние обычая, чтобы понимать – сейчас надо глубокомысленно молчать.

Воевода раскрыл крышу шкатулки. Принцесса Эталинда извлекла из неё сложенную синюю ленту и подошла ко мне.

Мы замерли друг напротив друга. Ростом принцесса не доходила мне до груди. Поэтому смотрела снизу вверх, трепеща от страха и… и чего-то ещё?

Пауза затягивалась. Я не знал, что происходит. На награждение медалью не похоже. На помолвку, вроде бы, тоже…

Мэрисса, едва слышно просвистела за моей спиной: «На колени».

Я преклонил колено перед принцессой. Она развернула синюю ленту и надела на мою шею.

«Руку пропусти через ленту», – помогла Мэрисса.

Когда лента была надета через моё плечо, воевода Назждва воодушевлённо продолжил:

– Данным приказом его величества Марфонта Третьего, безродный перебежчик Матвей Сорокин, объявляется родоначальником шестьсот двадцать второй высшей дворянской семьи Енавской Державы. Семье Сорокин даруется в управление земля, на которой родоначальник может построить семейную крепость, дабы править в ней, как ему заблагорассудится, подчиняясь высшему закону Енавской Державы, которым, согласно воле Енели Истинного, является воля державного правителя, его светлости Марфонта Третьего.