Чтение онлайн

— Убийство на операционном столе? — поинтересовался Павел.

— Ты сам прекрасно знаешь.

Анна Петровна Белозерова прошествовала в кабинет Киселева, гордо неся голову.

— Мне казалось, прошлый мой приход был первым и единственным, — не терпящим возражения тоном сказала она. — Что вам еще понадобилось?

— Насколько мы знаем, в прошлый раз вам не было предъявлено никакого обвинения, — пояснил Павел.

— А теперь вы намереваетесь это сделать, — усмехнулась врач. — Ну что ж, валяйте.

Лицо оперативника оставалось каменным.

— Гражданка Белозерова Анна Петровна, — твердо проговорил он, — вы обвиняетесь в подделке завещания на наследование квартиры покойной Клемма Марии Ивановны.

Врач открыла рот, собираясь возразить, однако оперативник продолжал:

— Отпираться нет никакого смысла, вы только ухудшите свое положение. Вот показания вашей родственницы, Биленко Светланы Ивановны. Можете ознакомиться.

Женщина скривила губы:

— Ну что можно на это сказать? — Она пожала плечами. — Светка как дурой была, так дурой и помрет.

— Вы считаете, ей стоило врать с готовыми результатами графологической экспертизы? — поинтересовался Павел.

— Этой идиотке стоило бы пригласить адвоката, — пояснила доктор. — Кстати, я не премину это сделать.

— Что ж, ваше право, — кивнул оперативник. — Надеюсь, он найдет какие-нибудь смягчающие обстоятельства вашему мошенничеству.

— Когда вы убедите его, что факт мошенничества имел место. — Дама закинула ногу на ногу.

— Боюсь, докажем. Подделка подписи — вопрос, для нас решенный, — Киселев отложил ручку. — В настоящее время мы намереваемся обвинить вас в куда более серьезном преступлении — в убийстве Клемма на операционном столе.

На лице Белозеровой выступили капельки пота. Она сделала вдох, видимо, собираясь кричать от возмущения, но в последнюю минуту передумала и изобразила недоумение.

— Молодой человек, — дама покачала головой, — в подделке подписи вам, может, и удастся меня обвинить. Однако со вторым заявлением у вас ничего не получится. Надеюсь, мой защитник разыщет свидетелей, которые подтвердят, сколько раз я обивала пороги нашего дорогого академика, вы знаете, с каким предложением, сколько звонила ей. Спрашивается, зачем мне все это было нужно, если ее жизнь и так зависела от меня? Это во-первых. Во-вторых, если вы думаете, что на операции мы с Клемма находились один на один, то и тут вы глубоко заблуждаетесь. Ассистенты, доктор Александра Николаевна Замшина и медсестра Полина Краснова, подтвердят: мои действия во время операции были более чем безупречны. Однако я не должна отчитываться перед вами. Ваша версия — вы и доказывайте. Что я должна подписать, чтобы покинуть сей гостеприимный уголок?

— Подписку о невыезде, — покорно сказал Киселев, подавая ей листок.

— Мы с тобой и не сомневались: в убийстве Клемма Белозерова не расколется, — усмехнулся Константин, выслушав приятеля.

— Причем оправдания ее довольно логичны, — Павел вытер лоб. — Действительно, зачем она приходила к Марии Ивановне и звонила ей, если собиралась ее убить? Как ей удалось вызвать сердечную недостаточность при свидетелях?

— Да, это непросто доказать, — Скворцов подошел к окну. — Но ведь ты, как и я, уверен, что стоит покопать — и зацепки найдутся. Нужно обязательно поговорить с ее ассистентами: вдруг кто-то заметил на операции что-нибудь странное? — Он взглянул на часы. — С минуты на минуту подъедет Петька, он в НИИ орудует. Что ему удастся накопать?

Разговор с ассистентами Белозеровой взял на себя Скворцов. На следующий день после беседы с врачом он отправился в 10-ю городскую больницу, в гинекологическое отделение, довольно быстро отыскав там нужных ему людей. Доктор Александра Николаевна Замшина оказалась симпатичной женщиной лет тридцати пяти. Она охотно отвечала на вопросы оперативника.

— Разумеется, я хорошо помню эту операцию, — сказала она. — Еще бы! Увидеть вживую знаменитость нашего города! Жаль, что все так получилось.

— А кто в этом виноват? — поинтересовался Константин.

— Ее больное сердце, — вздохнула Замшина. — Ну почему Мария Ивановна скрывала болезнь? Предупреди она о ней — трагического конца можно было бы избежать.

— А могла ли Клемма не знать о своей болезни? — высказал мысль оперативник.

— Такую сердечную недостаточность, от которой умирают на столе, трудно в течение всей жизни никак не ощущать, — пожала плечами врач.

— Если все так, как вы говорите, Мария Ивановна должна была хоть раз обратиться с жалобами на сердце, — предположил Константин.

— Конечно, — кивнула женщина.

— И это должно было быть зафиксировано в ее медкарте, — констатировал он.

— Безусловно.

— И перед операцией ей делали электрокардиограмму, — продолжал Скворцов.

— Разумеется. — В голубых глазах врача читалось недоумение: Александра Николаевна поняла, куда клонит ее собеседник.

— Как же вы можете все это объяснить?

— Не знаю. — Она пожала плечами. — Я просто ассистент, и в мои обязанности входила помощь при операции. Перед ее началом Анна Петровна дала краткий отчет о диагнозе больной и состоянии ее здоровья, но ни словом ни обмолвилась о сердце.

— Во время операции Белозерова все делала правильно? — Скворцов пристально посмотрел в глаза собеседницы.

— Конечно, — уверенно ответила та. — А почему вы спрашиваете?

— Видите ли, подруга Клемма утверждает, что академик никогда не жаловалась на сердце. Может быть, произошла ошибка?

Александра Николаевна зарделась от негодования:

— Скажете тоже… Да мы с нее пылинки сдували! Когда такое случилось, мы больше месяца в себя приходили! Я, например, до сих пор не могу себе этого простить, хотя понимаю, что ни в чем не виновата. Честно скажу: вашим людям здесь делать нечего.

То же самое Скворцов услышал и от молоденькой медсестры Полины.