Чтение онлайн

— Мадам, что конкретно вы желаете получить от меня за ваши деньги? Если мне и через восемнадцать лет не удастся установить истину, должен ли я буду вернуть вам всю сумму?

Глупый вопрос, скажете вы? Ну что ж, может быть, я заслуживаю того, чтобы зваться Кредюлем. Черная туча надвинулась чуть ближе, пригвождая меня к стулу.

— Месье Гран-Дюк! Наши отношения будут строиться исключительно на доверии. Вы не обязаны получить результат. С другой стороны, я требую, чтобы вы приложили все свои силы к тому, чтобы его добиться. Я хочу, чтобы вы исследовали каждый след, проверили каждую версию. Времени для этого у вас будет достаточно. Денег тоже. Если существует хоть какое-то доказательство того, чей именно ребенок спасся в авиакатастрофе на горе Мон-Террибль, я хочу, чтобы оно было найдено. Между нами не должно быть никакого недопонимания, месье Гран-Дюк. Мне нужна правда, какой бы она ни была. Даже горькой для меня.

У меня слегка кружилась голова.

— Вы полагаете, что расследование затянется на восемнадцать лет?

— Вы будете получать плату на протяжении восемнадцати лет. Иначе говоря, это тот срок, в течение которого вы можете на меня работать. Я не требую, чтобы вы занимались исключительно моим делом. Просто я предоставляю вам средства, с помощью которых вы сможете довести расследование до конца. Время и деньги.

— А если… Если я установлю истину, скажем, через пять месяцев?

Нет, моя матушка зря назвала меня Кредюлем. Наив подошел бы больше.

— Вы меня не поняли, месье Гран-Дюк? Может быть, я недостаточно ясно выразилась? Вы в любом случае будете получать плату на протяжении восемнадцати лет. Считайте это своего рода моральным договором, который мы с вами заключим. Я требую от вас одного: предпринять все, что в ваших силах, чтобы установить личность спасенного ребенка. Остальное не имеет значения.

Она наклонялась надо мной все ниже. Деревянный крест, висевший у нее на шее, едва не задевал меня по носу.

— Месье Гран-Дюк, — продолжила она. — Разумеется, я оставляю за собой право в любой момент разорвать в одностороннем порядке этот контракт, если у меня появится ощущение, что вы нарушаете наши договоренности. Если мне покажется, что вы морочите мне голову. Но этого не произойдет, не правда ли? Мне говорили, что вы — человек чести…

Моральный договор! Представляете? Похоже, судьба послала мне сумасшедшую старуху, которая не знает куда девать деньги.

Ну не чудо ли? Если она и в самом деле не в своем уме, следует проверить, до каких пределов простирается ее безумие.

— Мне придется съездить в Турцию, — бросил я пробный камень. — Возможно, надолго.

— В дополнение к ежегодному гонорару я буду оплачивать все ваши расходы по моему делу.

Надавить чуть сильнее?

— Проблема в том, что я не говорю по-турецки. Мне придется нанять помощника…

— Если интересы расследования потребуют, вы, разумеется, можете привлекать к работе других сотрудников. Расходы также будут оплачены.

Господи боже ты мой!

Последний вопрос я задал не просто так. Я уже решил, что приглашу в помощники — во всяком случае, на первоначальном этапе расследования, — одного парня, вместе с которым несколько месяцев болтался по Средней Азии. Он был единственным во Франции знакомым мне человеком, который говорил по-турецки и которому я более или менее доверял.

Матильда де Карвиль выписала мне первый чек на сто тысяч франков (по тем временам — гигантская сумма), после чего покинула мой кабинет так же величественно, как в него вошла. Ледяная атмосфера, соткавшаяся в комнате в присутствии этой рептилии, меня больше не тревожила. Я чувствовал себя счастливчиком, выигравшим главный приз в лотерею, хотя даже не покупал билета. Так мне еще никогда в жизни не везло.

В следующие три дня я праздновал удачу, обходя один за другим самые шикарные рестораны. Для этого мне даже не пришлось залезть в свои сто тысяч франков.

Включу счета в расходы, только-то и делов.

Разве мог я тогда догадаться, что падаю в бездонный колодец? Что свет, манивший меня к себе, мерцал из пропасти небытия?

Из черной дыры.

Из страшной пустоты.

2 октября 1998 г., 11.13.

Улица Жан-Мари-Жего на последних пятидесяти метрах круто поднималась вверх. За ней начиналась уютная улица Бют-о-Кай, словно сошедшая с красивой открытки, а дальше открывался вид на площадь с церковью и зданием мэрии, баром и утопающим в тени платанов полем для игры в петанк. Деревенский пейзаж в самом сердце Парижа! Марк где-то слышал, что Бют-о-Кай — один из последних подлинно «парижских» кварталов. Однажды он был здесь на вечеринке, по приглашению знакомого студента, принадлежащего к ненавидимой им категории папенькиных сынков, и тот объяснил ему, что в расположенном на холме квартале запрещено любое многоэтажное строительство, потому что он стоит на известковых карьерах. Марк плохо помнил детали, но твердо уяснил, что скромный домик в этом районе стоит целое состояние.

Он преодолел двадцать ступенек последней лестницы и оказался на вершине холма. Не отрываясь от перил, достал мобильник и отправил Лили еще одну эсэмэску.

С тем же текстом. Он сохранил его в памяти аппарата: «Лили! Позвони мне, черт тебя дери. Марк».

На всякий случай проверил свой автоответчик. Мог бы этого не делать. Ни одного нового сообщения не поступало.

На улице Бют-о-Кай царило спокойствие. Некоторое оживление наблюдалось только у дверей булочной, судя по всему, единственной в квартале торговой точке. В ресторанах в этот час было пусто — слишком рано. Марк пошел вперед, оглядывая фасады домов, пока не добрался до номера 21. Его взору предстал одноэтажный домик в окружении крошечного, квадратов в двадцать, палисадника. В любой французской деревне подобный домишко смотрелся бы скромным до убогости, но здесь, в сердце Парижа, он выглядел непозволительной роскошью. «Личный дом. Одноэтажный. Да еще с садом! Спрашивается, на какие шиши Гран-Дюк его приобрел? Ста тысяч франков, ежегодно выплачиваемых ему Матильдой де Карвиль, на это явно не хватило бы!»

Марк продолжил осмотр дома. Светло-зеленые ставни были заперты. Он все же нажал на кнопку звонка, обнаруженную между желтым почтовым ящиком и слегка облупившейся калиткой.

Тишина.

Он выждал минуту и позвонил еще раз. С тем же результатом. В задумчивости он запустил руку в волосы. Гран-Дюка нет дома. Ничего удивительного. Он внимательнее оглядел дом и палисадник. Надо что-то придумать… Марк снова двинулся по улице.

Решение пришло внезапно.

С правой стороны дома было окно, в одной створке которого не хватало стекла. Если просунуть в дыру руку, можно попробовать откинуть шпингалет. Открыть окно и забраться в дом. Марк огляделся: на улице никого. Отбросив сомнения, он перемахнул через белую каменную ограду и бросился к окну. Но не успел прикоснуться к оконной створке, как та распахнулась. Окно было не заперто!

Марк на миг изумился столь странному стечению благоприятных обстоятельств. «Чтобы частный сыщик, уходя, оставил открытым окно? Уму непостижимо». Но уже в следующую секунду он выбросил эти мысли из головы и влез в жилище Гран-Дюка.

«Ублюдок в доме Гран-Дюка», — подумала Мальвина. В зеркало заднего вида она отлично видела, как Марк Витраль шел по улице, как перепрыгивал через каменную ограду. «Влип, голубчик!» За спиной у него болтался рюкзак. Наверняка тетрадь Гран-Дюка в этом рюкзаке. Пока что все складывалось как нельзя лучше. Мальвина поерзала на полу, пытаясь устроиться поудобнее. Затылок, тесно прижатый к рулю, ныл тупой болью, но она не обращала на это внимания. Если понадобится, она готова просидеть так долгие часы, пусть даже потом придется ходить с гипсовым воротником на шее. Лишь бы не упустить Витраля, когда он выйдет из дома, добраться до проклятой тетради и выдрать из нее пропитанные ложью листы, как палач вырывает у жертвы ногти, чтобы развязать ему язык. Палец за пальцем. Она возьмет Витраля на мушку, и он у нее заговорит. Как именно будет действовать, она пока не знала, но не стала ломать себе над этим голову. Что-нибудь придумает. Главное, начать игру, а садистские правила она сочинит на ходу.

В нос Марку ударил запах гари. Можно подумать, в доме несколько дней топили камин, ни разу не проветрив помещение. Марк закашлялся. Он стоял в небольшой комнате, похожей на кладовку. На полках высились банки с консервами, лежали садовые и другие инструменты. Марк толкнул дверь, поднялся на три бетонные ступеньки и очутился перед еще одной дверью. За ней располагалась комната, очевидно, служившая Гран-Дюку гостиной.

Здесь гарью пахло еще сильней. Марк снова закашлялся. Его взгляд упал на большой камин. «Вот откуда эта вонь!» Судя по всему, здесь сожгли груды бумаги. Марк заметил пустые картонные коробки на полу. «Значит, Гран-Дюк совсем недавно наводил здесь порядок!»