Чтение онлайн

– Ага! Точняк!
– несколько переигрывая согласился Григорий.

– ...А это также ещё больше сократит их возможности на других театрах военных действий.

– Но ведь на их место тут же пойдёт Америка.

– Пойдёт. Но не сразу. Ведь британцы свои колонии "за просто так" не отдадут. И рынки сбыта тем более. Так что и у бриттов и у пиндосов будет много поводов для "плодотворных дискуссий". И меньше поводов и возможностей нам пакостить.

– Ну, насчёт "меньше поводов" - я бы не согласился. Возможно как раз больше. И конкретно нам. Ведь ясно как день, что наглы не проникнутся к нам любовью, когда мы их войска в Трансваале нагло вынесем.

– Хе! Хороший каламбурчик! Но, всё-таки, заметь! В мире поднимется больше пыли, чем было в той истории. А это уже кое-что.

– Думаешь, лучше будет половить рыбку? В такой-то мути?

– А это уже от нас зависит. От нашей прыти.

– Гм... Резонно. Но авантюра-а!...

– А я чё, отрицаю?! Авантюрой тут всё было изначально. Но с нашей стороны -- чем выше степень хаоса, тем меньше возможностей у наших противников что-то логически просчитать.

– ... И выше шансы у нас самих.
– тут же закончил за брата Григорий и расплылся в хищной улыбке.
– Ага! Понял!

– Но всё-таки!
– вдруг сменил тему Григорий, - Кто же доставал тебя?.. Точнее чьи эмиссары!

Братик посмурнел лицом и выдал.

– Да вот... Кого бы хотел видеть в самую последнюю очередь. Эмиссар был от Великого Князя Сергея Александровича.

У Григория вытянулось лицо.

– Это тот который...

– Гомосек и редкостная скотина.
– закончил за брата Василий. Но тут же скроил хищную мину.

– Но у нас на него уже имеется...

– И чё имеется?
– заинтересовался Григорий.

– Каляев у нас имеется! Бомбист!
– с особым, почти садистским нажимом ответил Василий.

– Во блин!!! Где достал?!!

– Где-где... В Екатеринославле. Наши ребятки из группы "Камикадзе". Ведь он же был в "Союзе борьбы за освобождение рабочего класса".

– Ты с ним уже встречался?

– Да. Встреча была организована.

– И какой он?

– Да какой?... Мужик как мужик. Спокойный. Рассудительный.

– Гм... А как тогда он вообще сподобился дойти до жизни такой, что стал бомбистом? Ведь как я помню по истории он, когда кидал ту бомбу, не рассчитывал вообще в живых остаться.

– Да довели мужика! Ты прикинь: он в питерском университете отстаивал самую элементарную справедливость. Собственно политикой среди студентов почти и не занимался. В социалистической агитации и пропаганде Охранкой в то время замечен не был. А его берут и вышвыривают с универа, да ещё раз за разом, отвергают все прошения наверх, вернуть его на обучения в университет. Ему все перспективы в жизни похерили. Вот и озверел. Сначала перешёл к эсерам, которые как раз и занимались, по его мнению, "делом". А после вот...

– А сейчас он пока в этих, которые с Лениным?

– Сейчас он с Александром.

– Ага. Значит я его скоро увижу.

– Конечно. В группе уже. И тебе же будет "счастье" заняться его "социализацией".

Григорий оценил многозначность фразы выданной братцем и заржал. Однако дождавшись когда Григорий отсмеётся, добавил уже мрачным тоном.

– Но... Что всё равно меня сильно смущает - вся эта возня вокруг нас, да ещё на таком высоком уровне.

– Ну... Да. Тут уже скоро весь Двор сбежится делить шкурку не убитого британского медведя.

– Ото-ж! Тут ещё "Лукавого" не хватает. "До кучи".

– А причём тут Сатана?
– не понял Василий.

– Ха! Темнота, ты, братец! Это не Сатана. Это похуже.
– многозначительно заметил Григорий и воздев перст к потолку торжественно, но не без издевательских интонаций, закончил.
– Сам Великий Князь Николай Николаевич (младший). Дядя Николая Второго. Его так в армии прозвали.

– А за что его так?
– удивился брат.

– Да есть за что...
– покривил губы Григорий и процитировал мемуары, которые когда-то читал.
– "за чрезмерное честолюбие, жажду власти", "ограниченность духовных качеств, злой и высокомерный характер", за то, что "предпочитал работу за кулисами и становился, таким образом, безответственным перед общественным мнением". Его так прозвала вся кавалерия от солдата до генерала, заимствовав это прозвище из слов молитвы "Избави нас от лукавого".

И тут их беседу прервал звон колокольчика на входе.

На пороге дома стояла Натин.

И вид у неё был до нельзя довольный, сияющий.

Василий, увидев такое, тоже расплылся в улыбке.

– Так! Как я понимаю, дискуссия прошла успешно?

– Более чем!
– гордо ответила прогрессор.

– А что за "дискуссия"?
– спросил пребывающий в неведении Григорий.

– Как я понимаю, - всё также обратился Василий к Натин, - тебе таки удалось его убедить?

– Конечно! И вообще я не поняла ваших опасений. Человек оказался вполне разумный. Не фанатик. Логикой владеет великолепно.

– Так о ком речь?!!
– подпрыгнул Григорий.

– О некоем Владимире Ульянове.
– ядовито кинул Василий.

******

Василий долго присматривался к предводителю группы "камикадзе". Именно так прозвали тех, кто рискнули привить на себя чуму, чтобы показать силу лекарства. Реально знакомство с Богдановым, началось сразу же после того, как их выпустили из "Чумного Форта". Ещё слабых и выглядящих не совсем здоровыми людей отвезли на загородную "дачу", что находилась при Лабораториях. Подальше от толп обывателей и стай газетчиков алчущих сенсаций. Но поговорить серьёзно, у Василия не вышло. Слишком много было "лишних ушей". Тем не менее, общее представление об этом человеке он составил.

С одной стороны Александр был типичным авантюристом. Но с другой, в нём проглядывала и другая черта -- железная логика. Иногда, правда, доходящая до "упёртости". Но и за этой "упёртостью" ясно читалась разумная осторожность. Без той пластичности всесоглашателя, который спешит изменить свои воззрения на вещи, - хоть на прямо противоположное -- лишь слегка соприкоснувшись с другой логической системой. Это изрядно импонировало. Эдакий лёд и пламя. Лёд логики, разума, в сочетании с пламенем типичного энтузиаста.

Такие, если не споткнутся, как правило достигали очень больших высот. И в том времени, в мире Василия и Григория, Александр достиг очень многого. Как учёный, как организатор. Как литератор. Ведь реально: если прочитать его фантастическую повесть "Красная звезда", написанную в 1907 году(!!!), то ясным становится откуда черпал вдохновение Алексей Толстой для своей знаменитой "Аэлиты", и откуда же взялось много чего ещё у других авторов и учёных. Написанная Богдановым утопия, вместе с её продолжением - "Инженер Мэнни" - зажгла очень многих. Особенно людей из инженерного сословия. А это было, в условиях России, в условиях надвигающихся катастроф, очень важно.