Чтение онлайн

Итак, в парадоксальном танце-игре тела — индиго-потенции все превращается в свою собственную противоположность, в опровержение любого застывшего утверждения. Здесь нет верха, как нет и низа. Все взаимопроникаемо и постоянно переворачивается «вверх дном». Абу-ль Касим говорит об этом качестве Самоосвобождающейся Игры так: «И вершина этой горы смешана с ее основанием, и ее нижайшая часть достигает высочайшей, ее голова находится на месте задницы и наоборот…» По словам Юнга, такие выводы возникают из интуитивного понимания парадоксальной природы бессознательного, «…и корни этой интуиции находятся в Prima materia, как в вечно изменяющейся субстанции или даже эссенции, которая обозначалась именем "Меркурий" 816 и понималась как парадоксальное двойственное существо, называемое "monstrum, hermaphroditus" или "rebis"» 817 . Когда же мы испытываем идентификацию с чем-то подобным, мы естественным образом проявляем те формы, какие максимально необходимы для раскрытия потенциала смотрящего пространства.

НО! «ЧЕМ БОЛЬШЕ СВОБОДЫ, ТЕМ БОЛЬШЕ ОТВЕТСТВЕННОСТИ» 818 !

И что это означает?

или, говоря словами Артура Кларка: «…по настоящему развитая технология неотличима от магии»! То есть, — «Чем больше высвобождается энергии, тем больше необходимо структурирование» 819 . И я уверен, что именно эта формула объясняет мою настоятельную потребность в столь яростной систематизации опыта! Именно это утверждение раскрывает тайный смысл глубокой потребности в мощной режиссуре, перегорающей сегодня в себе самой, из-за недостатка мощности противоположного, актерского полюса.

Повторим еще раз: ЧЕМ БОЛЬШЕ ВЫСВОБОЖДАЕТСЯ ЭНЕРГИИ, ТЕМ БОЛЬШЕ НЕОБХОДИМО СТРУКТУРИРОВАНИЕ! ТЕМ ЖЕСТЧЕ ДОЛЖНА БЫТЬ РЕЖИССУРА! Но, как известно, выработать правильную технологическую структуру НЕВОЗМОЖНО! Точно так же, как невозможно научиться тому, как правильно ТВОРИТЬ! И почему? Потому что любая застывшая режиссура, любая застывшая «…технология создает эффект, противоположный желаемому» 820 . Или, как говорил тот же Эйнштейн, «…законы природы становятся вполне понятными только тогда, когда они уже не верны». В практической науке это означает, что среди данных всегда содержится нечто вроде бы случайное, а за ним новая реальность, в которой прежние закономерности уже не работают. И как это понимать? Дело в том, что самым жестоким и вместе с тем основным условием творчества «…является незнание, уязвимость, преклонение перед чудом жизни, неспособность контролировать наших близких, наших детей и коллег, то есть все то, что делает нас людьми» 821 . Дело еще и в том, что «Неразрушимое проявляется в человеке только тогда, когда он снова и снова открывает себя уничтожению… (!!!) Только многократное прохождение по разрушительным сферам делает связь с не гибнущей Божественной Сущностью крепкой и неразрывной» 822 . И это как раз то, что наглядно объясняет необъяснимую очарованность творческого невротика разрушительными процессами. Из своего личного опыта я могу сказать, что мои самые большие победы брали и берут свое начало в самой что ни на есть обнаженной и тотально незащищенной (!!!) позиции. Из позиции, которая требует величайшего мужества, так как в ней нет и не может быть ничего, на что можно было бы опереться! Из ПОЗИЦИИ ЖЕСТОКОСТИ! Прошлые заслуги — абсолютная иллюзия, самый коварный обман, который может преследовать Мастера! И для того чтобы жить подлинно художественной жизнью, «…нужно научиться пребывать в состоянии полной уязвимости, которую многие люди просто не в состоянии выдержать» 823 . Так, «…творческие личности отличаются от всех других тем, что регулярно сталкиваются и постепенно научаются жить с этим страхом, хотя и расплачиваются за это дорогой ценой, а именно: отсутствием чувства безопасности, ранимостью и беззащитностью перед собственным “божественным безумием” (…) И чем более творческой личностью является человек, чем большими возможностями он располагает, тем чаще он сталкивается с тревогой, ответственностью и чувством вины — просто потому, что, инициируя изменения, он вынужден за них отвечать» 824 . И все же, он снова и снова, «…решительно отбрасывает то, что ранее считалось незыблемым, ради более высокого уровня сознания. Это делает его уязвимым на некоторое время, ибо, только доверившись высшим силам, он открывается жизни. Но снятие защитных оков, одиночество и сомнения — это цена, которую новатор платит за новый опыт: за глубокое переживание силы, поддерживающей его, когда опоры отброшены» 825 .

И что же такое быть незащищенным в своей профессиональной защищенности? Возьмем, к примеру, обольщение и любовь: «…в первом случае безусловно необходима техника, во втором она абсолютно бесполезна. Ранимость, отсутствие контроля, острые переживания, боль от разлуки, жажда встречи, безумие ревности, забытье экстаза, тяжесть тревоги — все это характеризует любовь. Если вы знаете, как любить, это называется обольщением. Если же не знаете как — это становится любовью» 826 . И все это означает, что если вы знаете, как творить, это — ТЕХНОЛОГИЯ! Если же не знаете как — ЛЮБОВЬ!

Вывод: ЧЕМ БОЛЬШЕ ЛЮБВИ ТЕЧЕТ ЧЕРЕЗ НАС — ТЕМ В БОЛЬШЕЙ ДИСЦИПЛИНЕ МЫ НУЖДАЕМСЯ! И еще раз: ЧЕМ БОЛЬШЕ ЛЮБВИ ТЕЧЕТ ЧЕРЕЗ НАС — ТЕМ БОЛЕЕ ТЕХНОЛОГИЧНЫМИ МЫ ДОЛЖНЫ БЫТЬ! ДЕРЖИТЕ БАЛАНС!

ИЕРАРХИЯ АРТИСТИЧЕСКИХ ДАРОВАНИЙ 827

И что это такое?

Это своеобразный род тестирования, который позволит ясно сориентироваться в уровнях способностей и их соответствии тем технологиям, на которые мы, иногда совершенно необоснованно, претендуем. Повторяю, что я проделываю это не для того, чтобы указать кому-либо на те или иные ограничения или, не дай бог, на чью-либо «профнепригодность». Но считаю крайне важным — безжалостно стереть наивные идеалистические представления о том, что ПУТЬ ИГРЫ — это легко! Если это больше не нужно акцентировать, тогда приступим, в жестком стиле:

1) ВНЕШНИЙ, ИЛИ МЕДНЫЙ.

Здесь, мы еще не имеем понятия о том, что такое независимая внутренняя реальность. Здесь, мы — блуждающая в демонической версии игры инфантильная роль-посредственность. Но вместе с тем мы можем быть талантливы в способности открыться управлению извне, например, можем доверить себя зрелому режиссеру, транслируя качества его одаренности и достигая при этом довольно высоких результатов. Являясь артистом этой конструкции, мы большую часть сил отдаем работе над ролью и в большей степени думаем о себе в ней, т. е. можем играть только «из себя», из своего личного, «личиночного» опыта, что называется «технологией клонирования». Основная установка Ума на этом уровне «идти от себя», что, несомненно, ограничивает потенциал артистических возможностей, особенно если возводится в искаженно понимаемую систему К.С. Станиславского. Здесь мы нуждаемся, так же, в мощной защите театральной иерархии, и в работе используем в основном «методы разделения» на режиссера и актера. Крайней формой болезни этой категории артистов, является безвольная, хлипкая, желейная позиция ума, в которой актер трусливо предоставляет свое пространство для любого кто готов использовать его.

2) ВНУТРЕННИЙ, ИЛИ СЕРЕБРЯННЫЙ.

Здесь, мы уже знаем, что такое внутренняя реальность, и более того, способны увлечь в нее внешнее смотрящее пространство. Наши амбиции здесь распространяются уже на то, чтобы вступить в игру с самой Энергией Глаз, с Пучиной Многоглазой. И это знак пробуждения независимого таланта в нас. И это означает, что здесь, для нас важна не сама роль, но способность разыграть свое высказывание через нее. То есть, амбиции этого уровня распространяются на то, чтобы творить «не из себя», не из ограниченных возможностей «своей роли», но из Творческого Потенциала Пространства. И это означает, что здесь, мы в большей степени думаем о реализации целого, при этом принципиально отстаивая свое творческое кредо. В наши руки на этом уровне сами собой прыгают книги Михаила Чехова, Антонена Арто, Жана Луи Барро, Дзэами Мотокиё и т. д., и тотально очаровываясь их крайне экстравагантными взглядами на творческие возможности Ума, мы, пытаемся, иногда в ущерб себе, экспериментировать с предложенными ими системами и методами. Здесь же, мы в меньшей степени, чем первые, нуждаемся в жестком разделении единого творческого механизма на режиссера и актера (на взгляд и действие), тянемся к работе с методами трансформации энергии и более открыты потенциалу внутренних возможностей Ума. На этом уровне нам важно настойчиво прорабатывать способы выхода на Сцену Театра Реальности и методы отождествления со Сверхмарионеткой и Повелителем Игры, обнаруживая тем самым внутренний стержень, непоколебимый «центр циклона».

3) ТАЙНЫЙ, ИЛИ ЗОЛОТОЙ.

Здесь, мы не только знаем, что такое независимая внутренняя реальность, не только способны самостоятельно увлечь в нее смотрящее пространство, но знаем также и то, что внутренняя и внешняя реальности пусты по природе. То есть, здесь, мы превращаемся в чистые экраны, на которые проецируется все богатство мира. И это несомненный знак пробуждающейся в нас одаренности очень высокой пробы. То есть, по меткому замечанию Гротовского, мы превращаемся здесь в «профессиональных зрителей» 828 . И это означает, что мы обретаем способность творить взглядом. Это особый, очень высокий тип зрительного стиля творчества, и он заключается в способности творить самим процессом смотрения. На этом уровне, нашей прерогативой становится — реализация потенциала игры в целом, благодаря чему вырабатывается 100 %-ная защита творческого процесса. С этого уровня, мы способны защищать и направлять ясностью взгляда не только себя, но и других. (Это потенция таких мастеров как Чарли Чаплин, Михаил Чехов, Лоуренс Оливье, Жан Луи Барро и др.)

4) УРОВЕНЬ МАСТЕРА.

Здесь, внешний, внутренний и тайный стили игры сливаются воедино, реализуя изначальную цель Алхимии — единство противоположностей. И это, как уже говорилось, методы проникновения в тайну целого — в тайну ОБРАЗА, в тайну числа π, в тайну НЕВИННОСТИ! Если мы понаблюдаем, например, за играющим ребенком, то увидим, что он не нуждается в ком-то, кто режиссировал бы его игру со стороны. Он в одно и то же время и то, что смотрит, и то, что играет, и то, что играется. Он и форма игры, и творческая потенция игры, и само наслаждение от игры. Он — три в одном! Разница только в том, что — ребенок присутствует в этом бессознательно, Мастер же — сознательно. Мастер знает фактуру, механизмы и цели этого процесса. Одним словом, здесь, соединяя все вышеперечисленное в одно целое, мы способны самостоятельно проявлять Самоосвобождающуюся Игру Образа. И это бесспорный признак посещающей нас мета-, или сверходаренности.

Здесь важно уточнение: ГЕНИАЛЬНОСТЬ, КАК И БЕЗДАРНОСТЬ — ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ МЕТАФОРЫ! Как будет ясно из дальнейшего, в Алхимии Игры метафора гениальности используется только на уровне актера (как метафора смерти только на уровне роли). На уровне же зрителя нет ничего: ни гениальности, ни смерти… ни счастья, ни боли… ни мастерства, ни смыслов, ни миссии, ни самого просветления, ничего… А на уровне Мастера, являющего потенцию Меркурия, «…что внизу, то и наверху» 829 . Здесь он — метачеловек, суть которого вдохновение самотворения и миротворения!